Оборотень
Шрифт:
— На работу едет, — констатировал Бояркин через некоторое время. — По прямой. Там будет полегче.
Бояркин знал по опыту — проще всего проводить наблюдение вблизи крупных учреждений. Здесь машин стоит — не протолкнуться, и все время кто-то въезжает, кто-то уезжает.
Так оно и оказалось. Б-17 оставил машину на свободном месте, а Паша припарковался в соседнем ряду. Он выключил мотор и вынул из «бардачка» последний номер «СПИД-Инфо» с голой Еленой Кореневой на обложке. Петя Бояркин хоть и не был поклонником этого издания, но сейчас остро завидовал водителю просто потому, что тот может сидеть и спокойно что-то читать, глазеть по сторонам, напевать под нос, может даже выйти из машины и проверять накачку колес или перекладывать инструменты в багажнике.
Потянулись долгие часы ожидания. Паша, начитавшись, заснул, откинув сиденье назад, как в самолете. Бояркин продолжал смотреть на тяжелую дверь, которая ни на минуту не оставалась в покое — люди входили, выходили… Очень хотелось есть, но Петя знал, что есть нельзя, а то непременно потянет в сон. Единственное, что он себе позволял во время наблюдения, это выпить крепкого кофе из термоса и закусить самым маленьким бутербродом. Невольно вспоминались дежурства по отделению — там можно было и перекусить нормально, и, пока никто не видит, поклевать носом. Одновременно крутилась тревожная мысль — а вдруг ушел через другой вход, это же такой домина, входов-выходов уйма.
Но вот тяжелая дверь учреждения в очередной раз открылась, и Бояркин немедленно растолкал водителя. — Паша, хватит дрыхнуть, идет.
Паша немедленно привел спинку сиденья в нормальное положение и протер глаза — сна как не было. В этом было Пашино счастье — он мог в любых условиях заснуть на десять-пятнадцать минут, а затем чувствовал себя снова бодрым и отдохнувшим. Объект Б-17 тем временем уже подошел к своей «девятке». Он медленно выехал со стоянки и направился к центру.
Бояркин был уверен, что едут они за ним зря — наверняка объект просто решил перекусить (ему-то инструкция не запрещает) или отправился по магазинам. Какие любовницы среди дня! Хотя бывает и такое — некоторые используют обеденный перерыв именно в таких целях.
Внезапно объект свернул с Бульварного кольца во двор жилого дома. Значит, все-таки не по магазинам и не перекусить! Паша, проехав еще несколько метров, поставил машину вплотную к тротуару. Вообще-то стоять здесь не положено, но в случае чего Бояркин мог предъявить гаишнику удостоверение агента сыска — у «Глории» на этот счет были с ГАИ свои договоренности.
Бояркин вышел из машины и медленным шагом спокойно направился к двору, где исчезла белая «девятка». Он чуть не вздрогнул, когда носом к носу столкнулся с Б-17 и едва успел сделать шаг в сторону, чтобы и вправду с ним не столкнуться.
Вблизи Б-17 выглядел точно так же, как и на фотографиях, которые Бояркин предварительно изучил. Он таким и представлял себе объект — круглое, сытое и какое-то неулыбчивое лицо, небольшие стального цвета глаза. Но в жизни объект производил еще более неприятное впечатление — лицо было непроницаемым, глаза смотрели холодно и недружелюбно. Он был действительно похож на бюрократа с карикатуры, но одновременно и на расчетливого, холодного дельца. К счастью, на Бояркина объект не обратил никакого внимания, а быстро направился к троллейбусной остановке. Бояркин, обернувшись на водителя и убедившись, что Паша также заметил объект, прошел во двор и увидел там запертую «девятку». Дело принимало интересный оборот. Объект уехал из учреждения на машине, а теперь собирается пересаживаться на троллейбус.
Бояркин вернулся к машине, объект перешел на другую сторону Бульварного кольца, значит,
Объект вышел из троллейбуса у Петровских ворот.
Весь день Турецкий был как на иголках. Открывал папки с делами и тут же снова их захлопывал, нервно курил, стоя у окна, и сам не заметил, как прикончил вторую пачку «Магны». А ведь дал себе слово курить не больше чем полпачки в день. Александр Борисович поражался сам себе — давно с ним такого не случалось, очень давно. Прямо как стажер какой-то. Он и не думал, что будет так волноваться из-за Кандалакши. Но уж очень хотелось прижать хоть кого-то из этих «приватизаторов».
Турецкий уже не раз корил Романову, Меркулова, Нелюбина и прежде всего самого себя за то, что решил послать в Заполярье Олега Золотарева. Ну что может зеленый еще мальчишка против матерых жуликов, а возможно, и убийц. Да ничего! Хотя, судя по тому как взволнованно Олежка говорил по телефону (несмотря на отчаянный треск в трубке, было слышно, что молодой следователь очень волнуется), Александр Борисович понял — ему удалось-таки кое-чего накопать, и, кажется, что-то вполне существенное.
Пока Олег находился в Кандалакше, Турецкий сделал запрос относительно директора рыбоконсервного комбината В. Л. Новикова и главбуха Д. Мазуркевич. Ответы оказались ожиданными и пустыми — ранее не судимы, подозревались в совершении хищений, но ОБХСС ничего не обнаружил. «Плохо искали, — подумал Турецкий. — Или не хотели искать». Но раньше дело касалось всего лишь «левой» торговли консервами — продукцией комбината. В те годы это казалось серьезным преступлением, а ведь присваивали-то они себе лишь небольшую часть продукции. А теперь могут прикарманить и сам комбинат. Неплохо. «Только бы Олежка не засыпался», — думал Турецкий, нервно затягиваясь. Хотя ведь он уже в поезде. Самое опасное позади… И все же Турецкого не оставляло непонятное чувство тревоги.
Когда объект вышел из троллейбуса, водитель машины наблюдения резко затормозил, не доезжая до остановки. Петя Бояркин дождался, пока Б-17 отойдет на некоторое расстояние, а затем выбрался из машины. Народу на улице было не много и не мало — в самый раз, чтобы можно было идти, особенно не скрываясь, но и не плотная толпа, в которой можно и потерять объект наблюдения.
Мордатый, как про себя окрестил его Бояркин, шел быстрым шагом, и теперь Петя лишь издали видел, как среди прохожих впереди мелькает его затылок.
«Куда его черт понес?» — мрачно думал Бояркин, стараясь не упускать его из виду. Было очевидно, что объект спешит не к любовнице, но куда? Его поведение казалось очень странным, даже подозрительным. Бояркин сделал рывок вперед и тут же был вынужден резко затормозить — мордатый оказался прямо перед ним. Он стоял на перекрестке, но улицу переходить не торопился. «Ждет, что ли, кого?» — мелькнуло в голове у Бояркина, и в этот же самый момент, как будто в подтверждение его мыслей, рядом затормозил автомобиль. Самая неприметнейшая старенькая «копейка». Бояркин ринулся к телефону-автомату, который, на счастье, оказался тут же на углу. Он начал лихорадочно крутить диск, набирая первые попавшиеся цифры, и продолжал боковым зрением наблюдать за происходящим.
Б-17 оглянулся по сторонам.
В этот момент на другом конце провода сняли трубку. К своему глубокому удивлению, без всякого жетона Бояркин куда-то дозвонился.
— Мариванна? — крикнул он.
— Щас подойдет, — ответил мужской голос.
Тем временем Б-17, не заметив ничего подозрительного, сел в машину. «Ушел», — растерянно подумал Петя, соображая, сколько времени ему понадобится, чтобы вернуться к своей «шестерке». Нет, ни за что не успеть. «Всыпят мне по первое число», — мрачно подумал он.