Оборотень
Шрифт:
Эта реклама была знакома любому россиянину, даже тому, который включает телевизор раз в месяц — на канале «3x3» ее крутили по нескольку раз на день.
В этот момент в студии раздался звонок Алена подняла трубку.
— Да, мы вас слушаем. Представьтесь, пожалуйста. Раздался треск, сквозь который пробивался женский голос:
— Смирнова Ольга Григорьевна. Я пенсионерка, живу в Москве. Я хотела задать вопрос гостю. Я очень люблю мексиканские сериалы, а ваша реклама прерывает их все время в самых интересных местах. Вы не боитесь вызвать отрицательную реакцию?
Она сделала
— Вы поняли вопрос, Максим? — с улыбкой спросила она.
В ответ Максим поднял брови и, томно прикрыв глаза, пожал плечами.
— Мы делаем рекламу, и наша задача не в том, чтобы нравиться или нет, а чтобы люди узнали и запомнили тот товар, который мы рекламируем. Известно, что люди предпочитают покупать то, о чем они что-то знают, что-то слышали… Мы просто стараемся, чтобы вид товара ассоциировался с чем-то приятным, интересным, красивым.
— Да, он умрет не от скромности, — заметила Ирина. Этот самодовольный рекламщик начинал раздражать ее все больше и больше, и было обидно, что Алена Ветлугина, такая замечательная женщина, умная, красивая, талантливая, интеллигентная, смотрит на него с симпатией. — Ой, надо уже Нинку укладывать, — сказала Ирина и встала, предоставив свекрови смотреть передачу одной.
Когда она снова заглянула на кухню, передача уже кончалась. Ветлугина благодарила рекламного красавца за то, что тот пришел в студию, а сам красавец церемонно поцеловал ей руку. Алена с улыбкой смотрела на него.
— Ну, Максим, у вас такая современная профессия, а вы так старомодны, — заметила Алена.
— Почему современная? — улыбнувшись одними уголками рта, ответил Максим. — Без рекламы в том или ином виде общество не может существовать. Я уверен, что реклама существовала даже у древних египтян.
— Самая древняя профессия, — почему-то сказала Ирина.
— Ты знаешь, Ирочка, — вдруг сделала не менее неожиданное заявление Елена Петровна, — мне кажется, он к ней неравнодушен.
Эта идея так поразила Ирину, что она рассмеялась.
— Зря смеешься, — обиделась свекровь. — У меня на это наметанный глаз. И кроме того, Ветлугина очень интересная женщина. Она мне очень нравится. Вот только, — Елена Петровна пожала плечами, — не могу понять эти клички: почему Алена, почему не Елена? Это как-то несолидно.
Нина уже крепко спала. Женщины еще с полчаса поговорили ни о чем, а затем Елена Петровна удалилась. Ирина вздохнула спокойно.
Когда свекровь ушла, Ирина в который раз задумалась, насколько разными людьми могут быть мать и сын. Даже как-то не до конца верилось, что Сашу Турецкого, такого искреннего, порывистого, иногда даже слишком решительного, воспитала эта недалекая светская дама.
Когда передача закончилась и свет в студии погас, Алена отложила лист с синопсисом передачи и посмотрела на Максима.
— Ну ты молодец, я даже не ожидала. Думаю, зрительницы тебя оценили. Завалят нас теперь письмами с просьбой прислать твой адрес.
— А ты чего, будешь ревновать, что
Сейчас он был совсем не похож на того рекламного красавца, которого только что видели зрители. Он держался проще, не так напыщенно, но в то же время это была не совсем та интеллигентная простота без липшей позы, а некая простонародная грубоватость. Она совсем не подходила тому образу, который старательно строил Максим, и потому на публике ему приходилось держаться даже слегка надменно, чтобы скрыть недостаток воспитания и культуры. Если бы зрители увидели его сейчас, они еще больше удивились бы, как этому мальчишке удалось стать главой довольно заметной рекламной фирмы. И тем не менее это было так.
— Тебя? — холодно пожала плечами Алена. — Не стоит быть слишком самонадеянным, друг мой.
А вот Алена Ветлугина не разочаровала бы зрителей. Она была столь же подтянута, остроумна, интеллигентна, как и на экране, разве что ее юмор был чуть более острым, а в манере общаться появились деловитость и сухость, которые напрочь отсутствовали у Ветлугиной-ведущей суперпопулярной передачи «С открытым забралом».
Однако в целом Алена была на экране почти такой же, как в жизни или, скажем, в кругу друзей. В этом, как она сама догадалась уже давно, и состоит талант телеведущего — быть перед камерой самим собой. Между прочим, это очень трудно и удается мало кому.
— Ну что, малыш, — она снова посмотрела на Максима.
— Может быть, отметим? — Максим подошел к Алене ближе и положил руку ей на плечо. Она спокойно убрала ее.
— Пожалуйста, без этого.
Если бы сейчас эту сцену могла наблюдать Ирина Турецкая, она бы, наверно, с удивлением обнаружила, что Елена Петровна была права.
— Мне придется еще задержаться, — сказала Алена. — Если хочешь, можно спуститься вниз и выпить кофе.
Максим кивнул.
Они вместе вышли из студии и оказались в одном из длинных, похожих на тоннель коридоров Телецентра, по которому, как по проходу внутри муравейника, бесконечно двигался людской поток. В «Останкине» на Ветлугину если и обращали внимание, то только случайные люди — здесь привыкли ко всяким знаменитостям, а тем более к знаменитым телеведущим. А вот по магазинам Алена старалась не ходить уже много лет — не могла выносить, когда на нее пялятся все, начиная от продавцов и кончая слоняющимися у гастронома начинающими алкоголиками. (Зрелые алкоголики если и смотрели телевизор, то их мутный взор с трудом различал пол ведущих).
Несмотря на то что в подавляющем большинстве учреждений Москвы рабочий день давно закончился, в «Останкине» он продолжался — жизнь здесь затихает только на считанные ночные часы. Народу в лифте было еще довольно много, работало и кафе на первом этаже. Алена заказала по чашке кофе по-восточному, по рюмке коньяка «Бурбон» и по бутерброду с икрой — уже много лет ее ужин был более чем легким, в ее возрасте приходится думать о фигуре.
— Ну, за успех, — сказала она, улыбнувшись своей знаменитой белозубой улыбкой, которая вот уже почти десять лет очаровывает миллионы телезрителей всех тех уголков бывшего Союза, где по-прежнему принимают канал «3x3».