Оборотень
Шрифт:
Мафиози достал из объемистого целлофанового пакета кубическую картонную коробку, зачем-то перевязанную розовой ленточкой с бантом.
– На секретном заводе сварганили. Раньше там "Бураны" делали, а теперь всякую хрень типа этой...
Игорь Сергеевич развязал бант и извлек из-под толстого слоя ваты цельнометаллический полированный шлем. Что-то в нем показалось Дарофееву странным. Он покрутил железяку в руках и, подумав, что она ему повредить не сможет, попытался примерить шлем на свою голову.
Но то ли голова оказалась слишком велика, то ли шлем мал, но одно на другое не желало налезать.
– Вот-вот...
– усмехнулся мафиози.
–
– Да, странно...
– Пономарь покрутил шлем в руках, оставляя на нем четко различимые следы своих пальцев. Но Информаториум никогда не обманывал Игоря Сергеевича и, раз уж он дал именно эти размеры, то шлем должен быть ГУЛу по размеру... Может, у него просто голова маленькая. Остановившись на этой мысли, не зная, насколько Репнев был близок к невольной разгадке тайны Главного Управляющего Людьми, Дарофеев успокоился.
– Ну, все.
– Сказал он.
– Пора!
3.
Ни с того, ни с сего Репнев вдруг начал извиняться перед Игорем Сергеевичем за недавний "наезд". Теперь целителю было вдвойне неловко. Его, на самом деле, очень порадовали сведения Корня о грядущем развале преступности, и Пономарь считал, что если он послужил этому, пусть даже и запугав преступников ГУЛом, значит кой-какой результат уже достигнут.
Отослав мафиози, сообщившего между делом, что в связи с дарофеевским выступлением ему удалось собрать штурмовой отряд из полусотни матерых головорезов, Игорь Сергеевич отправился звонить Сергею Владимировичу и Константину. Весть о немедленном выступлении была воспринята с облегчением. Договорились ехать на машинах и встретиться около кинотеатра "Слава" на шоссе Энтузиастов ровно в десять вечера, чтобы около полудня быть уже в Хумске.
До назначенного срока оставалось чуть больше двух часов и время до отъезда Игорь Сергеевич решил посвятить астральной разведке.
За то время, что Дарофеев не посещал этот город, произошли некоторые изменения. Снова возник купол невидимости. Но теперь ее преодоление не представляло для целителя какой-либо сложности.
Да и внутри оказалось достаточно интересно. Своим тонким видением, Пономарь обнаружил, что практически все население Хумска несет на себе программы. ГУЛ не терял времени даром. И если Игорь Сергеевич сунется в город, то первый встречный сообщит своему хозяину о его приезде. Тогда придется воевать одновременно со всем населением. Отметив про себя, что надо бы подумать об изменении внешности, Дарофеев посетил НИИЭБ. В стационаре дежурила лишь вечерняя смена врачей и медсестер. Это были не те, которых запрограммировал сам Пономарь, но его структуры на пациентах клиники все без исключения были на месте. С ними ГУЛ до сих пор ничего сделать не мог.
Среди охранников Игорь Сергеевич с удовлетворением обнаружил представителей "второй волны", свое тайное оружие. Они, как и все прочие, обладали программами ГУЛа, но и дарофеевские конструкции были на своих законных местах.
Не удержавшись от искушения, целитель рискнул посмотреть-таки, что будет твориться здесь завтра. Но его собственное будущее представило такой плотный веер разнообразнейших вариантов, что Пономарь не смог выделить из них тот, который мог бы стать магистральной линией времени.
На одних картинках грядущего Игоря Сергеевича разрывала на куски обезумевшая толпа местных жителей, на других, очевидно, после удачного захвата института, его бомбила военная авиация. Третьи тоже не особо порадовали Дарофеева. Там он, хотя и оставался жив, делался полным инвалидом. Короче, утешительного
4.
Весь день у ГУЛа было хорошее настроение. Штуковина в девушке сработала. Великий Дарофеев не смог ее во время обнаружить и теперь поплатился за собственную беспечность. Энергия, полученная от этих двоих, хорошо подпита-ла ГУЛа и он, не тратя времени попусту, занялся обработкой Хумска. Начал он с персонала. С тех, кто еще не успел получить штуковины от гнусного Дарофеева. Процесс навешивания штуковин приносил ему радость и удовлетворение. Больше никто не посмеет их трогать. Единственный, кто мог на это осмелиться - уже мертв.
Но, с течением времени, к вечеру, радость ГУЛа начала ослабевать. Он задумался. Ведь если из Дарофеева выкачана вся Сила, то, когда она кончилась, должна была поступить и Сила этой девушки. А ее, как помнил ГУЛ, тоже было немало. Он же получил, если попытаться подсчитать, лишь четверть запланированного количества.
Следовательно, он рано радовался и торжествовал. Дарофеев опять ускользнул. И теперь больше нет быстрых способов уничтожить его.
Но почему же тогда московский экстрасенс прекратил появляться в Хумске? И, словно в ответ, через его палату из одной стены в другую пролетел кусок пустоты. Там, внутри мог быть один только Дарофеев.
ГУЛ бросился на свою кровать и забился в истерике. Нет! Этого не должно было быть! Москвич должен быть убит! Высушен! Выжат, как грязная половая тряпка! Рыдания непрерывно продолжались больше часа. Лишь после этого ГУЛ слегка успокоился. Дежурная медсестра принесла ему мензурку валерьянки, он выпил горько-сладкую жидкость, и постепенно равновесие снова стало к нему возвращаться.
Дарофеев неспроста явился после перерыва. Уже давно было понятно, что он замышляет что-то недоброе. Да уж, наверное, не "что-то", а конкретно убить его, ГУЛа.
Но для этого ему нужно опять приехать сюда, а к этому все готово. Каждый, кто увидит Дарофеева хоть мельком, должен будет немедленно наброситься на него. И бить, бить, бить, пока от московского задаваки не останется мокрого места.
ГУЛ образно представил такую картину смерти Дарофеева и настроение снова улучшилось.
Ну а если?.. Если каким-то чудом ему удастся пройти незамеченным? Он же умеет быть невидимкой!.. Об этом ГУЛ как-то забыл.
Тогда... Тогда... Нужны силы. Силы чтобы обороняться, а если получиться, то и убить этого москвича. Он сам, своей силой повергнет на землю Дарофеева. Тот будет умолять о пощаде, но снисхождения не будет. Смерть - единственное наказание за его проступки.
А Сила... Ее можно взять у тех, на ком висят штуковины.
И ГУЛ начал понемногу лишать энергии каждого из двухсоттысячного населения Хумска.
5.
На этот раз, зная, что в Хумск едет более полусотни человек, Корень пригнал два междугородних автобуса "Мерседеса" с желтыми номерами.
Они стояли перед "Славой" и ждали пока Дарофеев закончит обрабатывать штурмовую группу.
Из тех тридцати человек, которых обещал привести Изотов, около четверти не смогли принять участие по разным объективным причинам. Дарофеев-младший смог организовать семерых спецназовцев. Больше всех было представителей организованной преступности - чуть больше полусотни. И на всех добровольцев, за исключением тех, что Игорь Сергеевич программировал в прошлый раз, были надеты энергетические "кресты", которые, теперь это было уже точно установлено, предотвращали наложение ГУЛовских изделий.