Оборотень
Шрифт:
Он рассказал о биоэнергетических программах, подавляющих волю и делающих из человека другую личность, о своем визите в Хумск и, наконец, о самом виновнике всей этой заварухи, о Главном Управляющем Людьми.
– Я не знаю, кто он, какие у него цели, но средства, которые использует этот господин, недостойны цивилизованного человека. Я открыто выступил против него, против насильственного программирования... И теперь вынужден скрываться. Газетные статьи - лишь малая часть тех нападок и преследований, которые обрушились на меня в последние дни. Но я s пойду до конца! Под угрозой не только существование России, сама
Вы можете спросить, как защититься от этой напасти? Отвечу честно: не знаю. Тогда зачем я все это говорю? Да потому что все должны знать, какая беда исподволь надвигается на нас с вами!
Впрочем...
– Дарофеев на секунду замолчал, - способ защититься есть. Это активное нежелание подвергнуться энергетическому программированию. И чем оно сильнее - тем меньше шансов у ГУЛа сделать вас своим невольным пособником.
Все. Я вас, тех, кто выслушал меня до конца, предупредил. Предупрежденный - защищен. Желаю всем вам удачи...
Пожелайте и вы ее мне. До свидания...
Пономарь отвел глаза от объектива, вздохнул и развел руками:
– Вот и все...
– Снято!
– Провозгласил Марк Миндасов. Он выключил камеру, извлек из нее кассету, аккуратно положил в полосатый футляр и лишь после этого спросил:
– А то, что вы говорили - правда?
После съемки Пономарь чувствовал странное опустошение и не сразу среагировал на вопрос телевизионщика.
– Да.
– Ответил целитель после небольшой паузы.
– Чистая правда... Я, конечно, опустил много деталей. Они не лишние... Они только для меня... Имеют ценность...
– Илья!
– Закричал Марк.
– Это бомба! Новое подтверждение конспирологии! Представляешь: в подвале сидит мужик и крутит всеми, как хочет! Этакий серый кардинал! Помнишь китайское правило: настоящий правитель должен быть невидим и неслышим, народ о нем не должен ничего знать! Это ведь одно к одному!
– Эфир-то будет?
– Спокойно спросил Подцубный.
– Сегодня в сетке есть свободные десять минут. Там должна быть только заставка с музыкой. Это, - он погладил коробку с кассетой, - пойдет туда.
– А во сколько?
– Игорь Сергеевич стряхнул с себя оцепенение.
– С без десяти шесть до шести...
4.
Дарофееву показалось, что Марк не до конца понимает, какой опасности он подвергается, так опрометчиво пообещав целителю выпустить его интервью в эфир. И целитель принял решение проконтролировать прохождение сюжета со своим участием. Рассудком Пономарь понимал, что даже его появление на телевидение мало повлияет на сложившуюся ситуацию, но таким образом он мог обезопасить хоть какое-то количество людей и, значит, это стоило делать. а" Запоздало сообразив о риске со стороны журналистов, Игорь Сергеевич немедленно начал медитацию. На этот раз он расширил блок "черная дыра", накрыв им и информацию о Поддубном и Миндасове. И, слегка прикинув, присоединил к ним брата, Корня и Изотова, забыв при этом охватить Розу-Свету. Конструкция не увеличилась в размерах, но ее топология несколько усложнилась.
Теперь следовало подумать и о редакции "61-го канала". Отправившись туда в тонком теле, Дарофеев нашел двоих запрограммированных, среди которых был и выпускающий редактор. Нейтрализовав ГУЛовские
Но сидеть сложа руки было не в правилах Пономаря. Да и визит нацистов на генеральскую дачу говорил о том, что за Дарофеевым следят. Поэтому следовало обезопасить себя и с этой стороны.
Просмотрев окружающее квартиру, Игорь Сергеевич выявил несколько носителей программ. Один из них находился в доме по другую сторону проспекта и, при неудачном стечении обстоятельств, мог разглядеть целителя в окне. Ликвидировав эту угрозу, Пономарь тщательно просканировал окрестности еще раз. Нельзя было сказать, что носители программ кишмя кишели, но все же их было достаточно, чтобы, выйди Дарофеев на улицу, кто-нибудь из них мог бы его опознать, и тогда - жди новых нападений.
Но Игорь Сергеевич пока на улицу не собирался, зато следовало подумать об общем сборе для последнего визита в Хумск.
Глава 34
1.
После визита телевизионщика и речи Пономаря, Рубленый стал относиться к Игорю Сергеевичу с таким почтением и предупредительностью, словно опекал самого Президента или Смотрящего России. Дарофеева это несколько раздражало, но приказам отстать мафиози не подчинялся и Пономарь смирился с его постоянным присутствием.
Ехать, ехать, ехать в Хумск! Но Игорь Сергеевич не мог заставить себя отдать этот приказ. Казалось, все давно готово, но, проанализировав свои ощущения, Дарофеев вдруг понял, что его гнетет непонятная неудовлетворенность. Словно не сделана какая-то мелочь. Пустяк, без которого все это мероприятие не будет иметь ни малейшего смысла.
Пономарь заново стал анализировать расклад будущих событий. Вот они приезжают. Вот, положим, захватывают НИИЭБ, находят ГУЛа. Находят... А что делать с ним потом? Сказать: "Не делай больше бяку!"? Заковать в кандалы? Так ведь это не поможет... Его сила останется при нем. И лишить ее можно, лишь погрузив этого деятеля в сон, парализовав его мозг. Но это все равно, что убить... А от убийств Игоря Сергеевича физически воротило. Он не мог сделать такое, да и позволить убить ГУЛа, хотя тот и преступник, целитель не мог.
Оставалось одно: найти способ парализовать только способность ГУЛа проецировать свою волю на других, лишить его этого оружия, которым он пользуется столь гениально безрассудно. Сам Пономарь такого способа не знал. Но, возможно, его мог подсказать Информаториум...
Выйдя в высшие информационные сферы, Игорь Сергеевич без труда нашел гигантский синий шар. По нему, как обычно во всех направлениях двигались, переплетаясь, красные полосы. И внезапно в их игре целитель уловил какой-то смысл. Но анализировать свое открытие времени не было и Дарофеев влетел внутрь Информаториума.
Здесь все было знакомо. Стул, экран.
– Здравствуй.
– Мысленно сказал Пономарь.
– Могу ли я задавать вопросы и получить на них доступные моему пониманию ответы.
– Да.
– Высветилось на экране.
Но после первого же вопроса Игорю Сергеевичу показалось, что информационный центр сошел с ума. На экране, сменяя друг друга с лихорадочной быстротой, пронеслись пейзажи, страницы текстов, неизвестные Дарофееву символы. От их мелькания зарябило в глазах и Пономарь попросил прекратить эту свистопляску. Экран очистился.