Оборот первый
Шрифт:
Ничего не произошло. Черепашья скорость корабля — я в детстве на велике быстрее гонял — осталась прежней.
— На территории космопорта можно передвигаться только со скоростью, установленной здешним регламентом, — снисходительно разъяснил Шарль. — Корабль тормозит гравитационное поле, быстрее, чем разрешено, ты не поедешь.
— Кругом обман, — вздохнул я. Зевнул и уселся в кресле поудобнее. — Включи сериальчик, что ли?
От авторов
Дамы
Глава 36
Естественно, ни сериала, ни хоть какого убогого ток-шоу я от Шарля не дождался.
— Тебе нельзя отвлекаться, — отрезал он. А из-за прихваченной нами с тян у знакомого бармена бутылки разорался так, словно мы не бухать собрались, а на этой их таможне стриптиз устраивать.
— Да мы по чуть-чуть, — попытался успокоить я.
Куда там.
— Костя, тебе предстоит первый в жизни взлёт! Управление кораблем в ручном режиме! О чём ты только думаешь?
— Так, об этом и думаю, — попытался объяснить я. — У меня нервы, между прочим.
— Да-да, — подхватила тян, — я тоже ужасно волнуюсь.
Шарль застонал:
— Если у таможенника появится хоть тень сомнения, что ты пьян, волноваться будем все, уверяю. Причём, как минимум, двое суток — раньше нам вылет не дадут.
— Да как они узнают-то? — Таможню мы проходили уже не раз, и, по моим наблюдениям, вся процедура состояла из нескольких фраз, которыми обменивались между собой Шарль и голос из динамика. — К тебе ведь ни разу не цеплялись? Вот и пусть дальше думают, что у нас трезвый автопилот рулит. Можем, кстати, его вместо меня включить, чтобы ты не психовал. Пусть взлетает, а я в другой раз как-нибудь.
Шарль вздохнул:
— Как ты думаешь, почему я решил попросить тебя взять ручное управление именно сейчас?
— Вспомнил, что давно обещал? — предположил я. — Или примета плохая, по четвергам на автопилоте взлетать? К метеоритному дождю?
Шарль уже чуть ли не взвыл:
— Разумеется!
— Да ладно? — офигел я.
— Разумеется, нет! Просто корабли, управляемые автопилотами, традиционно занимают в очереди к разгонному блоку последние места — пропуская вперёд суда, которые управляются людьми.
— Почему?
— Потому что, включив автопилот, тем самым ты подаешь знак портовым служащим, что спешить тебе некуда. Твой корабль направляют в дальнюю очередь, состоящую из таких же ожидающих, а вперёд пропускают корабли, управляемые живыми людьми.
— Офигеть порядки, — возмутился я. — Что за дискриминация по скоростному признаку?
— Традиция, — объяснил Шарль. — Сложилась ещё в те времена, когда автопилоты были неуклюжими и мешали на взлёте живым
— Так вот почему мы в каждом порту так долго вылета ждали, — дошло до меня. Засыпал я обычно раньше, чем взлетали. — А раньше сказать не мог?
— Раньше мы никуда не спешили, и я не считал нужным привлекать тебя к такой ответственной операции.
— А сейчас пытаемся успеть раньше Дианы, и ты вспомнил, что на борту есть простой, безотказный парень Костя, — сообразил я.
— Ты сам предложил свои услуги.
— Да кто ж знал, что это такое занудство! Пешком уже два раза туда-сюда бы сбегал. Ползём, как улитки на похоронах, а ты даже бухать не даёшь. Хотя, между прочим, я здесь, а таможня — там! — Я махнул рукой на монитор. — Запах, хоть расшибутся, не учуют.
Шарль хмыкнул:
— Не хочу обидеть, Костя, но для того, чтобы быть заподозренным в неадекватности, пить тебе совершенно не обязательно.
Предательница тян хихикнула.
— Да сами вы неадекваты, — обиделся я. — А у меня богатый словарный запас и развитое воображение. — Это я, ещё учась в школе, вычитал в какой-то статье и пытался преподносить учителям в качестве контраргумента тому, что Костя Семёнов — болтун, хулиган и безответственная личность. — Будете выступать, сами полетите! И вообще…
— Борт номер 1289/CXW-«Элегия», вас приветствует таможенный терминал Ледяного Содружества, — рявкнул вдруг динамик.
— И вам здрасьте, — пробормотал я.
— Подтверждаете факт ручного пилотирования?
— Подтверждаю. — Хотел было добавить: «Идущий на смерть приветствует тебя!», но призвал силу воли и сдержался.
— Назовите своё имя и категорию квалификации.
— Константин Дмитриевич Семёнов. Категория В.
— Какая? — удивился таможенник.
Тян затанцевала вокруг меня, показывая торчащий из кулака палец.
— То есть, я хотел сказать, категория один, — поправился я. — И два, — добавил, когда тян, по-кошачьи зашипев, показала другой рукой два пальца.
— Принято. Ожидайте.
Я на всякий случай заткнулся. Тян с торчащими пальцами замерла возле меня.
— Вылет не разрешён, — спустя несколько секунд объявил таможенник.
Тян ахнула и прижала кулаки с торчащими пальцами к груди. Получилось здорово, будто приветственный жест у сектантов. А я возмутился:
— Это почему ещё?
Зря, что ли, трезвый сижу? А в следующую секунду сообразил.
Мишель, собака! Заявление не забрал. Вот же гад, надо было ему тюбетейку поглубже в рот затолкать. Хотя… Блин, а как он, спрашивается, его забрал бы — со связанными руками?
— Видите ли, — сбавил обороты я, — произошло недоразумение. Даже, скорее, несчастный случай. Он заболел.
— Кто? — не понял таможенник.
— Ну, Мишель. Страховой агент, который заяву в полицию накатал. Он мой друг, вообще-то. Мы поспорили, кто быстрее на ледянке задом наперед проедет.