Оболтус
Шрифт:
— Двигаться дальше? — рявкаю, даже не обращая внимание на боль в голове. — Эта истеричка облила мою машину помоями и написала на ней большими красными буквами «МУДАК». Это вы называете разногласиями?!
— Кхм, — поправляет она очки и вздыхает, — очень сложный случай.
Конечно, млять, сложный! Я живу в общаге с клопами, забыл что такое нормальный душ и секс. Это КАТАСТРОФА! Именно большими буквами.
— Предлагаю вам написать несколько её положительных качеств на листочке,
Она протягивает мне лист и ручку, на которые я недоверчиво кошусь.
Что, простите?
Теперь мне ещё нужно её восхвалять на бумаге?! То, что она защитила меня перед отцом ещё ничего не значит.
Однако, судя по боевому настрою Венеры, она меня отсюда не выпустит, пока я не напишу эти дурацкие качества.
Беру ручку и листик, задумчиво почесываю затылок.
«Умная» — пишу первое слово.
Этого нельзя отрицать. Валера действительно не глупая девушка. В противном случае, она бы здесь не работала.
Что там ещё…
«Отзывчивая» — второе качество.
Думаю, это то качество которые меня все еще и держит в этой общаге и на работе. Конечно, за исключением шантажа.
«Смелая»
Не каждый человек решится пойти наперекор моему отцу.
«Бескорыстная»
Написав последнее слово, перечитываю. И в голове, будто на плёнке, проматываются события вчерашнего вечера.
Клуб. Девочки. Виски. Много виски. Текила. Буфера. Лера. Крапивин. Деньги…
Черт! Вот дерьмо.
Какой же я мудак.
Она, что отдала деньги за меня? Зачем?
Да. Это моя совесть проснулась. Я кто угодно, но не альфонс. Никогда не брал у женщин деньги. И не собираюсь начинать.
Резко подскочив, кладу лист с ручкой на стол, поспешно прощаюсь и выхожу.
Быстрым шагом направляюсь к Лере. Она стоит возле кофемашины, а за ней Иван Петрович.
И все бы ничего, если бы его рука практически не касалась ее ягодиц.
Что за хрень?
Как только он видит меня, то улыбается как ни в чем не бывало и отходит на несколько шагов.
— Валерия, с ваших рук кофе имеет совсем другой вкус. Александр, как вам в нашем отделе?
Старый козёл. Всё подмазаться хочет.
— Нормально, — киваю головой. — Может быть, у вас и останусь.
— Будем рады, — растягивает на своих губах фальшивую улыбку, отсвечивая винирами.
Скалюсь и бросаю взгляд на Леру, которая уже надевает пальто. Она на меня принципиально не смотрит, и от этого ещё совестливее. Я, может, и оболтус, козёл, но не мерзавец.
Несмотря на меня, Лопушкова прощается с начальником и выходит. Схватив куртку, кидаю:
— До завтра.
И пускаюсь следом за ней. Леру я перехватываю уже у самого выхода.
—
— Нет, спасибо, — морщась, отвечает и вырывает свою руку.
Согласен, заслужил.
— Лера, — точно побитый щенок, тащусь за ней, — поехали. Я тоже домой.
— Да неужели? — искренне удивляется. — Мне казалось, у тебя куча важных дел. Помацать сиськи бухгалтерши или нажраться, как свинья.
— Нет. Если хочешь, буду мацать только твои.
Фыркнув, она гордо задирает подбородок.
— Пожалуй, откажусь.
— А Лисину бы не отказала? — почему-то вырывается из меня.
Лера выгибает бровь, явно не понимая, что твориться в моей башке.
Блин. Я и сам не понимаю.
Зачем я вообще это ляпнул?!
Чертыхнувшись, бурчу:
— Пошли. Сегодня был тяжёлый день. Все равно домой еду.
Несколько секунд Лопушкова раздумывает, а может ждет подвоха, но я искренен. К слову, я и вчера действительно собирался за хлебом. Просто… Просто так вышло…
А ещё я реально чувствую себя хреново из-за всей этой ситуации.
— Ладно, — сдается она.
В машине едем в напряжении. Мне стоит извиниться. В конце концов, не настолько я говнюк, чтобы не признавать свои ошибки. Но одних слов мало. Это точно.
Я высаживаю Леру около общаги и под ее недоуменный взгляд, со словами:
— Скоро буду.
Отъезжаю.
И нет. Это не то, о чем вы подумали. Я не по бабам. И даже не в бар.
Поверить не могу, но еду в магазин. Денег у меня осталось немного, но, будь я проклят, если не заглажу свою вину.
Покупаю продукты, вроде рассыпного чая, моего любимого сыра, шоколада и, конечно же, французских булочек, затем заезжаю в цветочный магазин и выбираю хороший букет роз. Кладу, в специально купленный конверт, деньги, а затем возвращаюсь обратно в общагу.
Поднимаясь на этаж, ловлю на себе несколько заинтересованных взглядов зевак. Ещё бы! Может, я и потратил последние деньги, но какие-то там гвоздики дарить женщине не буду. Стыдно.
Подойдя к нашей двери, стучу, прикрывая свою бессовестную харю букетом.
Топот ног, поворот замка и…
— Ч-что?
— Сюрприз, — опускаю букет. — Это тебе. И это тоже, — вкладываю в её руку конверт.
Заношу пакеты с едой и ставлю на стол.
— Что происходит?
У нее настолько ошарашенное лицо, как будто увидела пришельца. Впрочем, судя по моему поведению, так и есть.
— Почему ты мне не сказала, что отдала деньги?
Она понимающе усмехается и парирует:
— А должна была?
Ответ очевиден. Не должна. Это я должен был помнить.