Обольстительница
Шрифт:
– А если нет? В один прекрасный день она захочет вернуться домой. Ей приятно будет убедиться в том, что не все люди злы и жестоки.
– Война – вещь жестокая и безжалостная, вот и вся правда. – Он встал. – Оставь свое письмо, если хочешь. Собери вещи, возьми какую-нибудь еду. Я хочу до ночи уйти как можно дальше, так что дорога будет долгой и трудной.
Он вышел из комнаты.
Райза оставила письмо на камине под часами и стала собирать вещи. Через некоторое время пришел Энтони Хокинс и предложил помощь. Он очень ловко обращался с ребенком. Взял малыша так, что тот даже не пикнул. Райзу
– У вас это хорошо получается. – Райза кивнула на маленького Джейми у Хокинса на руках.
Он улыбнулся:
– У меня в Коринфе, на Миссисипи, остались жена и двое малышей, миссис Маккензи. Я очень по ним скучаю. Для меня настоящее удовольствие – подержать вашего малыша.
Райза кивнула:
– Надеюсь, вы скоро увидите жену и детей.
– Это будет зависеть от нашего командования. Сначала мы должны отметиться в военном отделе.
В его голосе не было ни злобы, ни обиды. С Райзой говорил солдат, который привык выполнять приказы командования. Но он еще и южанин, подумала Райза. Хокинс сделает все ради своего великого дела.
Она спустилась вслед за ним в столовую. На столе осталась лишь одна тарелка с беконом и овсянкой. Рядом стояла чашка с дымящимся кофе.
– Поторопитесь, – предупредил Хокинс.
Райза села за стол. Конечно, надо поесть, ведь она должна кормить Джейми.
Энтони с малышом на руках сидел на широком подоконнике и молча ждал, пока она поест. Внезапно Райзе пришла в голову одна мысль. Она с любопытством взглянула на Хокинса:
– А скажите… ведь для всех вас безопаснее было бы из тюрьмы двигаться прямо на Юг. Разве не так?
– Капитан хотел увидеть своего ребенка, миссис Маккензи. Он ведь его еще ни разу не видел.
– Но ведь он сказал моему отцу, что не хочет видеть ни меня, ни сына, – возразила Райза.
– Ни один человек не пожелал бы в первый раз увидеться с сыном в тюрьме, мэм.
– А как насчет жены?
Наверное, все друзья Джерома осудили и прокляли ее…
– Идет жестокая война, миссис Маккензи. Человеку приходится следовать велениям своего сердца. Иногда это очень тяжело для мужчины, если его жена выбрала другой путь в жизни.
Райза глубоко вздохнула. Сделала глоток кофе. Взглянула прямо на него:
– Я стала юнионисткой задолго до того, как познакомилась с капитаном Маккензи.
– Никто не обвиняет вас в предательстве, миссис Маккензи.
– Ах вот как! Кажется, я понимаю. Значит, по-вашему, способствуя аресту капитана Маккензи, я не совершила предательства, потому что все время принадлежала к юнионистам?
Хокинс немного растерялся.
– Да, пожалуй, так, мэм.
Райзе хотелось кричать. Но в этот миг она снова ощутила то же странное чувство, что раньше в комнате. Словно мороз прошел по комнате. Она обернулась. В дверях, облокотившись о косяк, стоял Джером. По-видимому, он пробыл здесь уже некоторое время, слушая то, что можно было расценить как признание.
Она сверкнула на него гневным взглядом. Он ответил ей тем же.
– Как я поняла, вы готовы ехать дальше, – сухо произнесла она.
– Да, вы правильно поняли.
– Тогда пошли.
Она встала и быстро прошла мимо него. Он схватил ее за руку.
– Мне
– Я и не собираюсь доставлять вам неприятности, капитан Маккензи.
– Независимо от того, куда я вас повезу?
– Независимо от того, куда вы меня повезете. Мой сын у вас, капитан.
Райза вышла. Роберт Грей и Рики Бойл уже держали коней наготове перед домом. Роберт подошел к ней, помог свернуть ковровую сумку и прикрепил ее к седлу черного коня. Джером вскочил в седло, наклонился помочь ей, потом Хокинс подал ей Джейми, и они тронулись в путь. На Юг.
Не зная, в чьей власти сейчас эта территория, они старались держаться подальше от оживленных дорог. В какой-то момент Джером попытался расспросить ее о продвижении войск в этой части штата, но Райза мало что смогла рассказать ему. Она знала лишь, что готовится большое конное сражение.
Они скакали очень долго, и Райза начала уставать. Проснулся Джейми и стал проявлять признаки беспокойства. Райза стеснялась его кормить. Джером нетерпеливо спросил, в чем дело.
– Ребенок хочет есть.
– Ну так накорми его. Это ведь основная причина, по которой мы взяли тебя с собой, – раздраженно бросил Джером.
Райза смутилась.
– Это неудобно. По меньшей мере.
– Разве? Я бы не сказал. Остальные едут сзади и ничего не увидят. Что касается меня… обещаю не поддаваться порыву необузданной страсти при виде твоей обнаженной груди, любовь моя. Теперь-то я знаю, какими опасностями это чревато.
– Я неповинна в том, что произошло, Маккензи. Больше я этого повторять не буду. Но поскольку ты по-прежнему самонадеянный кретин и стоишь на своем, обещаю, что в будущем доставлю тебе немало неприятностей.
Он долго молчал. Райза начала сожалеть о том, что поддалась порыву гнева. Сейчас все карты у него в руках. Если он решит избавиться от нее, оставив на дороге, она ничего не сможет поделать.
– Ну что ж, – пробормотал он наконец, – точки над i расставлены.
Джейми издал пронзительный крик. Райза поняла, что у нее нет выбора. Надо покормить сынишку. Расстегнула пуговицы, пристроила малыша у груди. Неожиданно Джером снял сюртук и набросил ей на плечи, чтобы хоть как-то скрыть от посторонних глаз.
День начал клониться к вечеру. Райза задремала. Проснулась, как от толчка, в панике. Где Джейми? Оказалось, ребенок у Энтони Хокинса, а сама она спит на груди у Джерома. Они уже проехали в глубь Виргинии. Джером нашел дорогу к пикетам генерала Ли. В сопровождении эскорта они въехали в военный лагерь конфедератов.
Их встретили радостными возгласами. Обитатели лагеря чувствовали себя в этот час легко и свободно. На кострах готовился ужин. Все выстроились в ряд, аплодисментами приветствуя людей, которым удалось бежать из тюрьмы, и в особенности их предводителя – легендарного морского капитана, много раз прорывавшего линию блокады и снабжавшего их всем необходимым. Вначале их провели в палатку полковника Блаунта, который предложил мужчинам кукурузного виски, а Райзе – кофе из цикория. Потом Джером пошел поговорить с командованием, а Райзу проводили в палатку, освобожденную для нее и Джейми одним из офицеров. В палатке были койка, умывальник, складные стулья и небольшой письменный стол.