Обольститель
Шрифт:
— Ники! — окликнул Олдридж, в ожидании глядя на дочь.
Николь так стремительно вернулась к реальности, словно ее обдали холодным душем. «Вот что имеет значение!» — вскричал ее внутренний голос. Безопасность отца, их будущее, ее вынужденное заключение на много дней вперёд. В ее жизни нет места для случайного флирта! Особенно сейчас. И особенно с человеком, держащим в своих руках ее судьбу.
Но сердце отказывалось принимать этот самообман. «Кого я пытаюсь провести? — вздохнув, подумал Николь. — Случайная связь? У меня? При данных
Эта перспектива была такой же невероятной для Николь, как солгать или украсть. Решающую же роль здесь играло то, что Николь просто была слишком честна, слишком принципиальна, и слишком провинциальна.
А Дастин, несмотря на то что мог быть и сердечным, и понимающим, был кем угодно, но только не провинциалом. Это просто бросалось в глаза. Так же как и его самоуверенность. Кроме того, Дастин Кингсли — завзятый ловелас. В противоположность ему Николь — всего лишь зеленая школьница, знающая о том, что такое верность и преданность, из слов и всей жизни своих родителей. И стало быть, она не обладает противоядием от чар Дастина Кингсли.
Да, положение чрезвычайно двусмысленное.
Николь тихо вздохнула. Она должна забыть те сладостные мгновения, которые провела в объятиях Дастина. Это было сном, иллюзией, химерой. Она не смеет вновь вкусить от запретного плода.
— Проказница! — На этот раз голос Ника звучал встревоженно. — Что с тобой? Ты чего-то недоговариваешь. Что тебя беспокоит? Это касается тех бандитов, что угрожали Тайрхему?
— Ничего подобного, — подняла голову Николь. Надо сказать отцу хотя бы часть правды, иначе он не успокоится. Рука Николь скользнула в карман и ощутила успокаивающий холодок амулета. Ну, теперь не робеть!
— Я не буду одинока, — выдавила она наконец. — Даже если ты или Салли не сможете за мной присматривать, я буду под надежной защитой. Лорд Тайрхем проследит за моей безопасностью. Он знает, что нам с тобой угрожают.
— Что?!
— Он знает, папа.
Ник Олдридж долго молчал, затем спросил:
— Что еще он знает?
— Все. Что Ник Олдридж — мой отец. Что ты здесь, в Тайрхеме, а не в Шотландии. И что Олден Стоддард — это Николь Олдридж, женщина.
Было впечатление, что знаменитого жокея сейчас хватит удар.
— Ты ему рассказала?
— Разумеется, нет. У меня не было необходимости… это делать.
— Мне кажется, тебе лучше все мне объяснить.
— Хорошо, — сказала Николь, отхлебнув для храбрости глоток кофе. — Ты помнишь, я рассказывала тебе о том последнем вечере в Лондоне, когда я ходила искать номер «Газетт»?
— Ты сказала только, что очень устала. Это я помню.
— Вообще-то, — на лице Николь появилось некое подобие улыбки, — я думаю, мне стало нехорошо из-за тесного корсета. Как бы там ни было, я нашла уединенную скамейку на берегу реки, на которую присела переждать, когда пройдет головокружение. В это время ко мне подошел джентльмен и предложил свою помощь. — Николь
— Черт побери! — пробормотал Ник. — Ты никогда не упоминала об этом. Почему?
— Тогда я не придала этому значения.
— Не придала значения? Ники, на тебя это совсем не похоже. Если ты уже встречалась с Тайрхемом, как, ради всего святого, ты надеялась провести его во время собеседования?
— Очень просто. Я понятия не имела о том, что джентльмен, предложивший мне помощь и представившийся как Дастин, и есть маркиз Тайрхем!
— Мне нужно выпить, — сказал Ник, оттолкнул от себя чашку, но из-за стола так и не встал. Вместо этого он словно застыл, сраженный внезапной догадкой. — А как же маркиз узнал, что Стоддард — это Николь Олдридж?
Собравшись с духом, Николь выпалила:
— Он узнал меня в первую же минуту.
— Проклятие! — Ник, что есть силы, хватил кулаком по столу. — Ты хочешь сказать, что лорд Тайрхем принял тебя на службу, зная, что ты девушка?
— Да. Он ни слова не сказал о моем обмане, прежде чем не принял услуги Стоддарда. Лорд Тайрхем хотел удостовериться, нет ли связи между моим приездом сюда и неожиданным появлением тех бандитов.
Глаза Ника метали молнии.
— Ты ведь знала, как я на это отреагирую, не так ли? Поэтому и не рассказала мне всего сразу.
— Папа, поверь, мне было очень стыдно скрывать что-то от тебя, но…
— Ладно, — махнул рукою Ник, будучи не в силах разобраться в своих чувствах. — Это, конечно, разъясняет загадку, почему маркиз все же нанял тебя. Готов биться об заклад, зная репутацию маркиза, что он предложил бы тебе работу и без моей рекомендации.
Николь вздрогнула:
— Папа, что ты говоришь? Это ужасно: думать, что маркиз предложил мне эту работу только затем, чтобы соблазнить меня. Я не дурочка, а он… благородный человек!
Этот крик души смягчил гнев Ника Олдриджа.
— Проказница, речь идет вовсе не о тебе! Я знаю твой прямой и открытый нрав, я верю тебе. — Он замолчал, пытаясь подыскать нужные слова. — Но такому, прости меня, повесе, как лорд Тайрхем, ничего не стоит затуманить тебе голову.
— Папа!
— То, что ты выросла среди лошадей, еще не значит… — Ник запнулся. — Я хочу сказать, несмотря на твой опыт общения с мужчинами, у тебя нет опыта общения с мужчинами. Черт! И тем более с такими, как маркиз Тайрхем.
Николь почувствовала, что в ней нарастает раздражение:
— Все, что мы знаем о победах лорда Тайрхема, не более чем сплетни. Ты сам это только что сказал!
— Нет, я говорил тебе, что слышал о репутации Тайрхема. Я вовсе не имел в виду досужие слухи. Это говорили люди, работавшие с маркизом, — жокеи, конюхи, даже некоторые из его приятелей. Например, граф Ленстон. Ты, разумеется, помнишь его?
— Помню, — подтвердила Николь. — Только не графа, а его жеребца, на котором ты выиграл скачки прошлым летом в Гудвуде.