Обольстить грешника
Шрифт:
— Абсурд! — воскликнул Мэтью. Он покраснел и плотно сжал губы. — Хорн — не такое уж редкое имя. Это был какой-то другой человек, не я.
— Значит, ты не был в Париже прошлой осенью?
— Нет. — У Хорна раздувались ноздри. — Нет, я не был в Париже. Я путешествовал по Италии и Греции, как я тебе уже говорил.
Джаспер молчал.
Хорн схватил поводья и в гневе рванулся вперед.
— Ты сомневаешься в моей чести, моей верности своей стране? Как ты смеешь?! Будь
— Мэтью… — начал Джаспер, но Хорн развернул свою лошадь и пустил ее галопом.
Джаспер смотрел ему вслед, укоряя себя за то, что оскорбил человека, которого считал своим другом. И в самом деле: что заставило его оскорбить человека, который никогда не делал ему ничего плохого? Хорн был прав: друг Манро мог ошибиться относительно того, кого он видел в Париже.
Джаспер вернулся домой в полном смятении и узнал, что Мелисанды еще нет дома. Это окончательно привело его в мрачное расположение духа. Ему хотелось увидеть ее и обсудить с ней неудачную поездку с Мэтью Хорном. Сдержав ругательство, он направился в кабинет.
Джаспер успел только плеснуть в стакан бренди, как в дверь постучали, и вошел Пинч.
Джаспер обернулся и сердито посмотрел на камердинера:
— Ты нашел того человека?
— Да, милорд, — сказал Пинч, входя в комнату. — Дворецкий мистера Хорна действительно брат того солдата, с которым я служил.
— Он заговорил, наконец?
— Да, милорд, он разговорился. Сегодня он свободен на полдня, и мы встретились в кабачке. Я все время подливал ему в стакан, пока он вспоминал своего брата. Его брат умер в Квебеке.
Джаспер кивнул. Многие солдаты погибли под Квебеком.
— После четвертого стакана дворецкий мистера Хорна стал разговорчивым, милорд, и мне удалось перевести разговор на его хозяина.
Джаспер отхлебнул бренди, не уверенный в том, что ему хочется услышать то, что должен был сказать Пинч. Но он затеял расследование, он послал Пинча разузнать кое-что сразу после возвращения в Лондон. И было бы трусостью все это бросить и отступить.
Он смотрел на Пинча, своего преданного слугу, который выхаживал его в самые тяжелые времена запоев и ночных кошмаров. Пинч верно служил ему. Это был хороший человек.
— Так что он сказал?
Камердинер пристально посмотрел на Вейла своими зелеными глазами, в которых была печаль.
— Дворецкий сказал, что после смерти отца у мистера Мэтью Хорна было очень плохо с деньгами. Его мать даже была вынуждена уволить почти всех слуг. Ходили слухи, что ей придется продать городской дом. Но тут с войны из американских колоний вернулся мистер Хорн. Слуг вернули, купили новую карету, а
Джаспер невидящим взглядом смотрел в свой пустой стакан. Не такого ответа ожидал он. То, что он услышал, не облегчило душу, чего ему так хотелось.
— А когда умер отец мистера Хорна?
— Летом тысяча семьсот пятьдесят восьмого года, — ответил Пинч.
Перед тем как пал Квебек. Перед Спиннерс-Фоллс.
— Спасибо, — сказал Джаспер. Пинч колебался.
— Он мог получить наследство, а может, у него есть другой, совершенно невинный источник денег.
Джаспер скептически поднял бровь:
— Наследство, о котором не слышали слуги? — Это было совершенно невероятно. — Спасибо.
Пинч поклонился и вышел.
Джаспер снова налил виски, выпил и стоял, глядя на огонь в камине. Он этого хотел? Если Хорн был предателем, то может ли он выдать его властям? Он закрыл глаза и снова потянулся к бренди. Колесо раскрутилось, и теперь его не остановить — происходящее уже неподвластно ему.
Когда он поднял глаза, в дверях стояла Мелисанда.
Джаспер опустошил стакан.
— Милая моя жена, где же ты была?
— Яездила на прогулку в Гайд-парк.
— Правда? — Он взял графин и налил себе еще бренди. — Снова встречалась с дамами полусвета?
Мелисанда холодно взглянула на него:
— Наверное, мне следует оставить тебя одного.
— Нет-нет. — Джаспер улыбнулся и поднял стакан. — Ты знаешь, как я боюсь одиночества. Кроме того, мы должны кое-что отпраздновать. Я близок к тому, чтобы обвинить старого друга в измене.
— Не заметно, чтобы тебя это радовало.
— Нет-нет, я просто в восторге.
— Джаспер… — Мелисанда смотрела на свои руки и искала нужные слова. — Ты просто одержим этими поисками. Тем, что произошло у Спиннерс-Фоллс. Меня пугает, что это вредно для тебя. Не лучше было бы… оставить все как есть?
Он пил свой бренди, не спуская с нее глаз.
— Почему я должен оставить все как есть? Ты ведь знаешь, что там произошло. И знаешь, что это все значит для меня.
— Я знаю, ты в плену того, что там произошло, и не можешь от этого освободиться.
— Я видел, как умирал мой лучший друг. Она кивнула:
— Знаю. И возможно, пора отпустить с миром душу твоего лучшего друга.
— Будь это я, если бы это я там умер, Рено никогда бы не успокоился, пока не нашел предателя.
Она молча смотрела на него непроницаемым, необъяснимым взглядом.
Он допил бренди, и у него дрогнули губы.
— Рено не отказался бы от поисков.