Оболочка
Шрифт:
Но оболочке было велено стоять, и она прекрасно выполняла свои функции.
А Кира только шипела про себя.
Был вариант всё рассказать отряду, попросить о помощи, но его она быстро отбросила. Нельзя.
И Айк предупреждал, да и сама Кира со временем поняла, что ей повезло попасться именно ему. Никто другой бы не проникся. И мигом бы сдал её жрецам, что могло привести лишь к казни.
Оружие не должно обладать собственным разумом, а уж тем более сердцем.
В этом плане они тут все фанатики.
Хотя если вдуматься, ну какая же чушь! Совсем они
В любом случае не ей открывать кому-то глаза.
Местные весьма упёрты и даже агрессивны, когда дело касается их верований. И злы: на Сестёр, Брата, друг друга, пустышек и всякого, кто живёт «по ту сторону забора». В общем, всё как всегда.
Айк же был молод, своеволен и, если честно, несколько глуповат. И, конечно, как и все элорги, излишне чувствителен. Он жалел Киру. Возможно, даже слегка влюбился в живую оболочку и придумал для её внезапного одушевления какую-то свою божественную теорию — оправдание, лишь бы ни в чём не признаваться старшим.
Айк бы никогда не помог Кире сбежать, но порой предпринимал попытки убедить, что со временем её судьба прояснится, предназначение откроется, и путь расстелется под ногами.
Неужели вот он, этот путь? Прямиком на плаху?
На самом деле Кира понятия не имела, как тут казнят, но воображение рисовало что-то жуткое и кровавое. Хотя, скорее всего, и в этой сфере задействована магия. Разве не наказаниями занимаются разящие?
Так или иначе, нужно молчать. До последнего. Вдруг истории про остров — всего лишь сказки для доверчивых детишек, и никакой защиты от посторонних там нет. Тогда появится шанс побольше узнать и о храме, и о жрецах, и о пустышках, и о подчинении. Из первых рук, так сказать.
Хмурый взгляд Покуса жёг кожу, но Кира не шелохнулась, не посмотрела на него. Так и пялилась в стенку, хотя глаза щипало, и очень хотелось смежить веки.
— Глянуть бы, что у тебя внутри, — внезапно пробормотал эсарни, и желудок скрутило. — Такая живая и такая мёртвая.
Да уж, хоть и родился летуном, а мозг учёного.
Покус резко метнулся вперёд и впился в щёки Киры жёсткими пальцами. Приблизил лицо вплотную, принюхался, уставился в глаза.
«Тихо… тихо…»
Только бы тело не подвело, только бы губы не задрожали.
— Рано тебя забирают, — сквозь зубы процедил летун. — Кто ж знал…
И вдруг захотелось, чтобы срединные жрецы явились побыстрее. Пусть хоть на
Дверь распахнулась, впуская в переднюю свет и влажный воздух, и Покус отпрянул. Кира заметила, как он вытер руку о штаны, будто испачкался, прикоснувшись к ней. Откуда что взялось? Раньше же не было. Или это она, погрязшая в жалости к себе и в попытках не раскрыться, ничего не видела дальше собственного носа?
— Подъезжают, — доложил Крес, с подозрением оглядывая собрата. — Выводи.
И Киру вытолкнули под дождь.
Глава 2
Бронзовое войско
Садиться в короб не хотелось.
Кире уже довелось прокатиться в этом парящем над землёй кубе с окнами, но тогда рядом был восьмой отряд, не друзья, но уже привычные лица, а вокруг — один из огромных городов Сарнии, монохромный, но живой и суетливый. Удивительным образом сочетающий в себе признаки фантастических антиутопий, современной Земли с её стеклянными небоскрёбами и волшебных сказок, наполненных магией и приключениями.
Теперь же ей предстоял полёт над водой с единственным попутчиком — жрецом срединного храма.
Он ждал внутри. Сквозь испещрённое каплями воды стекло виднелся размытый силуэт, напряжённо застывший на сиденье. Каким он окажется? Ещё более не похожим на человека, чем все, кто встречался Кире до сих пор? Или наоборот — понятным и близким? Заметит ли жрец изменения в пустышке? Прочтёт ли страх в её глазах?
Голова разрывалась от мыслей и боли, и казалось, будто вены на висках под узорами пульсируют столь отчётливо, что только слепой не увидит. Но летуны глядели на Киру без всякого выражения. Покус распахнул дверь короба и жестом велел ей забираться внутрь. Затем все трое отступили на полшага и замерли, ожидая чего-то.
Кира затаила дыхание.
Закутанный в балахон жрец напротив неё пошевелился, и из-под вороха ткани медленно выползла рука. Бледная, почти белая, с тёмными струйками жил, что извивались и разветвлялись — словно чернила пролили, и те потекли сразу во все стороны. Жрец высунул конечность на улицу и волновым движением раскрыл ладонь. По узловатым пальцам с жёлтыми ногтями застучали капли.
Но как ни косила Кира глаза, как ни приглядывалась, так и не сумела увидеть, что опустил Покус в эту бледную ладонь — слишком быстро пальцы сжались, и рука вновь скрылась под балахоном.
Неестественно быстро, будто и не было ничего.
Значит, всё-таки предмет.
Кира с трудом сдержала взволнованный вздох.
Ключ к её свободе не в заклинаниях и ритуалах, а в неком предмете, и его только что передали жрецу. Не то чтобы она собиралась наброситься на него по дороге к храму, но с чем-то материальным дело иметь всегда проще. Когда речь о материальном, всегда есть шанс…
Дверь захлопнулась, отсекая шум дождя и ветра, и короб погрузился в тишину, особенно пугающую на фоне начавшегося за окном движения.