Обмен убийствами
Шрифт:
Я все еще ни черта не понимал. Я слышал слова, произносимые ею так спокойно и деловито, видел ее, стоящую передо мной с наведенным на меня оружием, но это словно не задерживалось у меня в голове. Мне казалось, будто я заснул, и когда через мгновение проснусь в ее объятиях, она станет гладить меня по голове и говорить, что все хорошо и мне просто приснился дурной сон, так, как, бывало, в детстве успокаивала меня мама.
– Элейн, – прошептал я, – я люблю тебя.
Я понимаю, что это звучало глупо, но я ее действительно любил.
– Я знаю, милый, – сказала она, держа палец на спусковом крючке. –
Гэллен
Замок тихо щелкнул, и я медленно приоткрыл дверь.
Просунув голову внутрь, я увидел на расстоянии трех футов от себя сидящего на полу в коридоре голого мужчину, все тело которого было покрыто страшными синяками и залито кровью, а на плече зияла пулевая рана. Словом, выглядел он ужасно и весь дрожал. Рядом с ним на животе неподвижно лежал еще один человек в растерзанной одежде. Взгляд обнаженного был устремлен в комнату напротив него, откуда высовывалась изящная женская рука, сжимающая длинный пистолет с глушителем, нацеленным ему в голову. Я не видел эту женщину, но не сомневался, что это Элейн Томс, секретарь компании «Дагмар холдингс», хозяйка квартиры.
Голый почти беззвучно промолвил что-то вроде «Элейн, я люблю тебя», и по лицу его я увидел: он говорит правду. Вот уж кому не повезло! Я вспомнил про свои проблемы с любовью.
Я неслышно сделал шаг, затем другой.
– Я знаю, милый, – сказала Элейн Томс с легким акцентом северного Лондона. – Я знаю, что ты меня любишь.
Я видел, как ее палец замер на курке. Я осторожно сделал еще шаг, судорожно соображая, могу ли я помешать выстрелить. Глаза у голого мужчины округлились от ужаса, губы безмолвно шевельнулись. Он понимал, что сейчас будет убит!
– Полиция! – внезапно закричал я. – Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками! Вы окружены! Повторяю, вы окружены! – Я нарочно орал так бешено и властно, надеясь, что Элейн Томс не узнает моего голоса.
И казалось, она его не узнала.
– Назад! – воскликнула она, не выходя из-за стены и по-прежнему крепко стискивая рукоятку. – Назад, или я его застрелю! Не думайте, что я шучу! Если вы сию минуту не уйдете из квартиры, я убью его! Вы поняли? И вы будете отвечать за это!
Голый человек повернул ко мне залитое кровью лицо и вопросительно уставился на меня, словно спрашивая, где же мое оружие.
– Бросьте оружие, мисс Томс, – приказал я, изо всех сил стараясь скрыть страх. – У вас и без того достаточно проблем, так не добавляйте к ним убийство человека. Если вы сдадите оружие, все кончится мирно. В противном случаете вы рискуете быть убитой.
– Убирайтесь, или я его прикончу! Я не шучу!
– He делайте этого, мисс Томс. Вы окружены. Это не примет вам ничего хорошего.
Казалось, она немного растерялась, но растерянность тут же сменилась злобой. Она медленно повела дулом и направила пистолет мне в лицо.
Нет более беспомощного, отчаянного и жуткого состояния, чем когда ты стоишь, глядя прямо в черное дуло пистолета, который крепко сжимает человек, готовый убить тебя. Эта крайняя беспомощность рождается сознанием, что никакие твои действия и мольбы не отклонят дуло в сторону, не помешают пуле вылететь и врезаться в твое тело, разорвать внутренности и разом оборвать твою жизнь
Тебя ждет конец, и ты это сознаешь.
И вдруг все резко и неожиданно меняется.
Сначала очнулся и сел Джек Мерриуэзер, потирая голову и произнося бессмертные слова: «Что здесь происходит?»
Затем голый мужчина внезапно выбросил правую ногу и лягнул Элейн Томс по лодыжке, лишив ее равновесия. Она пошатнулась и стала падать вперед, грянул выстрел, и пуля ударила в ковер, потом отлетела в потолок. Элейн упала на пол, вытянув руку, в которой по-прежнему удерживала пистолет. Затем она попыталась сесть, но я мгновенно подскочил и изо всех сил наступил ей башмаком на кисть. Она закричала от боли, но не выпустила браунинг, поэтому я еще сильнее ударил каблуком, но этот раз пальцы у нее разжались. Я схватил пистолет задуло, отошел назад, с трудом удерживаясь от желания ударить ее по лицу за то, что она до смерти меня напугала, и повернул оружие на нее. Томс с плачем поглаживала запястье и твердила, будто я сломал ей руку, тогда как Мерриуэзер по-прежнему тер голову и лицо, размазывая по нему кровь, очевидно, еще не осознавая происшедшее. А обнаженный человек молча сидел на полу только трясся всем телом.
– Так, всем оставаться на местах! – приказал я, настороженно стискивая оружие и надеясь, что никто не осмелится его вырвать.
– Мне нужна какая-нибудь тряпка вытереть лицо, – попросил голый, с трудом поднимаясь на ноги. – Пожалуйста.
Он стоял, вытирая кровь. Что-то в нем показалось мне знакомым. Очень знакомым, хотя из-за бороды я не мог сказать наверняка.
– Прошу вас, мне нужно умыться. – Неверными шагами он направился в комнату, откуда за несколько секунд до этого появилась Элейн Томс. Она же стала боком и двигаться в мою сторону, выискивая, как ястреб, мое слабое место.
Я нацелил дуло ей в голову.
– Не двигаться!
– Этот человек без одежды, – произнесла она, указав подбородком через плечо, – Макс Айверсон. Его разыскивают за убийство.
Айверсон! Вот черт!
Я услышал, как в другой комнате открывается окно. Секундой позже снаружи донесся какой-то треск. Я оставался на месте, не желая упустить Томс и зная: без одежды Айверсону далеко уйти не удастся. Я проклинал себя за то, что сразу его не узнал. Просто поразительно, насколько могут изменить лицо человека кровь и борода.
По тому, как Элейн Томс вся подобралась, я понял, она готовится дать деру.
– Вы его упустили, – насмешливо сказала она.
Я улыбнулся, нацелив на нее дуло пистолета:
– Тогда тем более постараюсь не совершить с вами подобного промаха.
Она ухмыльнулась неподобающим для леди образом, но не сделала попытки сбежать. И тут со всех сторон завыли сирены, и перед домом завизжали тормоза останавливающихся машин. Раздался громкий треск выбитой парадной двери, за ним оглушительный топот ног на лестнице.