Обмасонивание

Бирюк В.

Моря - нет, на Гвидона, который в младенчестве бочкам днища вышибал - я не тяну, лебедей с чешуйчатыми братцами... не имеем.

"Тридцать три богатыря, Все красавцы молодые, Великаны удалые, Все равны, как на подбор...".

Сами таких рОстим. Огнедар, который эти патрули гоняет,

седин для "блистания" ещё не вырастил. А остальное похоже: "Все потом домой ушли".

Главное отличие моего города - население. Оно - "кочующее". Есть на "Святой Руси" кочующие земледельцы, появились и кочующие горожане.

Основная масса - учащиеся. Разных форм и направлений обучения. Кого учат задницу подмывать, кого - заводы и города ставить. Кто к чему стремление и способности проявит.

Каждый год приходят сюда, после фильтрационных пограничных пунктов, множество людей. Учатся, меняют, по мере желания и соображения, моих и их собственных, образ жизни. И, в большинстве своём, отправляются дальше. Кто - сучкорубом на лесоповал, кто - плотником в новые погосты, кто - грузчиком на пристани. Некоторые остаются здесь в работниках. Отработав необходимое, просятся, обычно, в крестьяне. Других же, кто не проявил особых талантов, мы и сами подталкиваем.

Весна. Люди отправляются дальше. В городе, как в маршевом батальоне, остаётся только постоянный состав. Этих тоже обновляем. Но не столь массово. Их места занимают лучшие из пришлых.

Одним из следствий такого режима является особенность застройки: у меня мало частных домостроений. Много промышленных, складских, учебных... казармы, бараки, бани... А вот "частных усадеб"... есть. Но мало.

Поджидавшая уже дворня бегом приняла коней, лекари увели раненных, а я с остальными потопал в свою воеводскую баньку.

В предбаннике один из гридней таскал за ухо мальчишку-прислужника:

– - Это што? Это почему? Всякое бабьё место заняло, доброму молодцу и помыться с похода негде!

На лавке аккуратно сложены два женских одеяния. Чёрных. Странно: монашеские цвета у меня мало кто носит.

– - А чё нам бабьё?! Мы и с бабьём помоемся. И с мыльцем, и с удовольствие. Сща они нас так... сла-аденько. И попарят, и намылят, а мы им...

– - Болтун. После сегодняшнего - тебе б только стоя не уснуть. Как коню в стойле. Ты глянь на соседа, не то что головку - и головёнку не поднимет. Да уж, ломанули мы ныне. Ежели у кого и встанет, так только у воеводы. Да и то...

Не то, чтобы это был вопрос. Но некоторое сомнение в моих способностях звучало. И - обосновано: последние трое суток мы непрерывно двигались. На обратном пути от Сарова не обошлось без... негораздов, пришлось повоевать малость. Сперва придурки за нами побегали, потом мы за ними погонялись. Ребята, и вправду, просто падают с ног. Им полчаса в тепле - сплошной храп будет.

А сам?
– Сам... покачивает. В голове... туманно несколько. Но - огурцом. Беломышнутость моя... позволяет втрое.

С другой стороны - и спрос с меня больше.

Одна

из причин, заставляющая моих парней выдерживать изнурительные марши - уверенность в моей беспредельной выносливости, в том, что командир не заснёт, не ошибётся, ничего и никого не забудет, не бросит... Репутацию надо поддерживать.

– - Разоблачайтесь. Герои немытые.

Парни начали стаскивать себя вооружение и обмундирование, мгновенно теряя подвижность и говорливость, а я как был: в кафтане, мечах, сапогах... протопал из предбанника сквозь мыльню в парилку.

Темноватенько, жарковатенько, свечечка, ковшики... И две голые женщины, забившиеся на полке к дальней стенке. С вениками в руках. Одна... знакома. Едрить-кузьмить-выволакивать...

– - Здравствуй, Софья. Что-то ты веник чудно держишь. Никак биться собралась?

Увидеть Софью здесь я не ожидал. А увидев - не обрадовался.

Не-не-не! Она - дама вполне... И с перцем, и с изюминкой. "Приятная во всех отношениях". Но - с высокой концентрацией подъелдыкивания и уелбантуривания.

***

– - Софочка, если я соблазню твоего мужа, мы останемся друзьями?

– - Нет.

– - Мы станем врагами?

– - Нет.

– - А что же тогда?

– - Мы будем квиты!

***

Понятно, что соблазнять друг у друга мужей мы не можем. Ввиду отсутствия оных. Она - в разводе по обету, я вообще... обхожусь как-то. Но мужчин соблазняем. Она - своими прелестями и хитростями, я - сытой жизнью и картинами "светлого будущего по-попандопульски".

Постоянное ожидание конфликта. Из-за людей, ресурсов, денег... власти. Я её не пускаю. К "кормилу". И постоянно чувствую невысказанную, но присутствующую мысль: "Мы будем квиты!".

У неё ничего нет! Кроме разума, души, тела... И это уже много. Я сам так начинал - понимаю.

Причём враждебность - отсутствует. Просто, по её мнению, моё дело - бежать в оглоблях, звенеть бубенцами и радоваться счастью. Счастью иметь в возницах её. Единственную и неповторимую.

Между нами, мальчиками... я бы не стал так уж сильно взбрыкивать. Но ведь правит не туда!

В конце прошедшей осени я отдал её в "экономки" марийскому кугураку Изергену Ипаю. Которого отправил в новый погост на границе с удмуртами. После порно-спектакля с её участием, который я устроил для единственного зрителя, для её старшего сына Изяслава Андреевича, отчего тот зарезался, она вела себя тихо. Но - не долго.

Потрясение от осознания своей греховности, приведшей к самоубийству её первенца, было пережито. А роль прислужницы какого-то местного вятшего, пусть бы и главного человека в поселении, не устраивала совершенно. Вместо тихой послушной работницы в дом, занятой повседневной готовкой, стиркой, уборкой... Ипай получил искушённую наложницу, мудрую советницу и безусловную госпожу.

Быстро пройдя все эти стадии женской карьеры, Софья заскучала.

Да, она подмяла под себя всё поселение. Лаской и хитростью, силой и положением своего мужчины, она управляла всем.