Обмасонивание
Шрифт:
Услышанные за годы странствий по Руси, "крылатые фразы и афоризмы", подобно камешкам выскакивали из памяти, создавая тропу для мысли, подстёгиваемой эмоциями.
– - "К пуговицам претензии есть?" - Так почему "зряплату" не повышают? Мордой не вышли?
– Или учитель плох? "Помыслы", "свет", "посвящённость"... это ж не бурьян, который сам по себе произрастает, это результат научения. Хирам взялся учить и не смог. Вместо того, чтобы признаться в неудаче - "подвесил" ситуацию. Не объяснил, не изгнал, не научил... Да ещё в деньгах и карьере обидел. Что за "страусиная манера"? Если воткнуть голову в песок,
Чуть успокоившись, Фриц сразу подумал о деньгах:
– - Ни охраны, ни охранки. Там, случайно, те крылья золотые не спёрли? На строительстве часто воруют. Хотя... Соломон, зная свой народ, поставил, поди, охрану внешнего периметра.
Мысль об украденных двадцати локтях золотых крыльях, успокоила своей невообразимостью - и куда их деть?
Итак, - подводил в уме Фриц итоги нового осмысления многократно слышанной истории, - заговорщик из него никакой. "...ему было противно"... куда с такими замашками в правители?! Государь - "в крови по плечи, в дерьме по ноздри". В дерьме душ и дел человеческих. Яблочки из граната нарезать... да, нужен верный глаз и крепкая рука. Мудрость - не нужна. Та самая, "ядовитая мудрость" правителей. Которая была у Шломо и у Хирама Великого.
Фриц обвёл взглядом разгорячённые общим криком и общей ненавистью к давно покойным мертвецам лица "братьев".
– - А нынешние... и яблока не вырежут толком. И вот такие люди запрещают нам ковырять в носу?
Глава 539
Старая шутка, услышанная как-то от "Зверя Лютого" за тысячи миль отсюда, добавила уверенности. Фриц почесал, где чешется, раздавил пойманную блоху, и шумно выбил нос.
– - Брат наш, - начал Великий Магистр вытирая слёзы. Чувство единения, душевного слияния только что охватившее присутствующих, произвело неизгладимое впечатление на пожилого Магистра, заставило прослезится - Хирам, как вы знаете, не умер, но ушёл к Востоку Вечному.
– - Чего?
– удивился про себя Фриц, - Так его ещё и не убили?! Так об чём тогда весь этот сыр-бор? "Нет тела - нет дела". Факеншит! Почему я раньше об этом не думал?
– - Ибо Великий Мастер, - продолжал, старчески шмыгая носом, Магистр, - пытался идти чистыми путями мистического созерцания. Он думал, что посвященный и его спутники, могут выйти на площадь и завоевать внешний мир. Но он не учел, что в мирских делах царь Соломон гораздо мудрее. Он любил жизнь для жизни, он мечтал о земном рае. Увы, это невозможно. Мы должны любить жизнь для смерти, ценить свой храм недостроенным, видеть блаженство в небытии и смиренном возрождении - в виде зерна, ростка и растения, которое расцветает, чтобы погибнуть.
– - А вот фиг тебе!
– совсем уже собрался сказать Фриц. Но вспомнил где находится и учтиво поклонился.
Магистр собрался с силами и тяжело поднялся с кресла.
Позже, когда я читал это описание ритуала, присланное Фрицем, меня порадовало "в глубоком молчании". Хоть "хайль" не кричали.
От заката к Востоку шествует вольный каменщик ровным и упрямым шагом, опираясь на стучащую о плиты трость. Под его подошвами чередуются белые и чёрные квадраты, - как ночь сменяется днём, как зло побеждается благом в вечной борьбе Ормузда с Ариманом. С трудом, но и с неколебимым упорством, он одолевает ступени, семь ступеней символической лестницы, начертанной на полу зала, снисходя от non plus ultra della sapienza (крайняя степень мудрости), от очищающего душу познания законов, руководящих движением небесных светил, к Фрицу, к простому подмастерью. Пристален взгляд, которым он окидывает братьев, скользит по равнодушным, выискивает верных и стойких служителей и мастеров царственного искусства.
– - Тебя долго не было, брат Фридрих. Не утратил ли ты чистоты помыслов, света в разуме, посвященности в сердце? Стремишься ли ты к знаниям, идёшь ли ты по пути добра? Верен ли клятве братства? Расскажи нам - где ты был?
– - Я был на востоке. На том самом Великом Востоке, куда удалился великий мастер Хирам после нападения на него изменников. Удалился и пророс. Мастер Хирам был зерном. Из которого выросло растение, которое расцвело. Ибо государь, которому я служил последние годы, обладает великими знаниями. Он приблизил вечные звёзды к моим глазам, он научил меня строить не дома, но - города. Велики и удивительны его познания. Я же смог зачерпнуть лишь малую частицу той мудрости.
Лицо Великого Магистра напряглось. По рядам присутствующих прокатился ропот.
Бывало так, что братья исчезали на годы, иные путешествовали далеко, бывали и на Востоке, в Византии или в Святой Земле. Но никто из живущих не осмеливался утверждать, что видел сокрытое убежище мастера Хирама, ту страну обетованную, где "чудесный червь шамир слизывает со строевых глыб всякую неровность".
– - Твои слова, подмастерье Фридрих, удивительны. И - дерзки. Докажи их.
– - С готовностью. Моё доказательство будет очевидным, прежде всего, именно для вас, Великий Магистр. Ибо я прошу вас принять в нём участие. Но и все присутствующие смогут убедиться, что истина великого строителя приоткрылась мне. Пусть принесут сюда мой дорожный мешок, таз и ведро тёплой воды. А вас, учитель, прошу занять подобающее вашему высокому положению место.
Магистр снова уселся в своё кресло, Фриц, аккуратно обогнув ковёр с раскрытой могилой, подошёл и опустился на колени перед старцем. Он поместил тощие, в тёплых мягких сапогах с пряжками на лодыжках, ноги Магистра в таз и засыпал их голубовато-сероватой пылью из своего мешка, негромко объясняя присутствующим свои действия: