Обманы

Майкл Джудит

Она все еще не поговорила со Стефанией, но это не казалось уже таким важным. Если бы что-нибудь случилось, Стефания сама разыскала бы ее. А раз не звонит, значит, все нормально.

— Чудесное платье, — сказал Гарт. — Под стать тебе. Она смутилась:

— Спасибо.

— Ты выглядишь в нем просто великолепно. И не скажешь, что у тебя сломана рука.

— В самом деле, мне лучше. И Пенни почти выздоровела.

— Голова больше не болит?

— Нет, совсем отпустило. И шрамы прошли, их почти не вид… — Она осеклась.

— Вот и хорошо, — улыбнулся

он. — Поначалу я думал, что не поеду на конференцию, но раз ты совсем поправилась… Я, пожалуй, поеду.

— На конференцию?

— Я рассказывал тебе… Или нет?

— Не думаю.

— Она начинается завтра, шестого октября. В Беркли. Я думаю, продлится неделю. Боже, неужели я и правда, забыл тебя предупредить? Хорош! Непростительная ошибка…

— Не укоряй себя из-за таких пустяков. Наверное, ты говорил, но я почему-то забыла.

«Великолепно! — ликовала она в душе. — Целая свободная неделя! И не надо будет каждый раз выдумывать предлоги для того, чтобы избежать близости. Какая я дура, что сказала про зажившие шрамы!.. Ну, ничего, раз он уезжает… Господи, неужели можно будет чуть-чуть расслабиться?»

— Я рада, что ты поедешь, — сказала она.

— Рада, что освобождаешься от меня на целую неделю? Она еле сумела скрыть свое смущение и страх. Когда это он научился читать ее мысли?

— Нет, при чем тут это? Просто я обрадовалась, что тебе не нужно будет из-за меня отказываться от того, что тебе нравится. За нас не беспокойся. С нами все будет в порядке, работай спокойно.

— Ты собираешься в понедельник идти в офис?

— Да. Да, конечно! А почему ты спрашиваешь?

— Дай тебе волю, ты бы никуда не пошла.

— Я же этого не говорила.

— Но думала.

— Я пойду на работу, потому что это моя обязанность, — повысив голос, произнесла она. — В конце концов, надо же возвращаться к людям. А то странное дело получается: с подругами я встречаюсь, а на работу нельзя, потому что рука сломана. Кстати, у меня назначено свидание с Вивьен. За обедом. Хотела спросить у тебя: что там с ее проблемами?

— Я никогда не рассказывал тебе мою «Теорию университета»? — с улыбкой проговорил Гарт. — Как и большинство прочих учреждений, он похож на черную патоку. Медленную, тягучую… Ну, ты понимаешь меня. Если где-то что не так, то рана тут же затягивается без всякого следа. Сабрина рассмеялась:

— Но, насколько мне известно, стоит только чуть-чуть подогреть черную патоку, как она становится легкой и подвижной.

— Именно! Поэтому мы и разведем небольшой костерчик под креслом вице-президента. Лойд Страус. Ты его знаешь.

— И он сделается более легким и подвижным?

— Как приливная волна. Пройдет неделя, и он обнаружит, что человечество, оказывается, наполовину состоит из женщин. Тогда он спросит пузатенького Уильяма Вебстера, почему наше заведение так сильно смахивает на консервативный мужской клуб. Потребует объяснений.

— Тебе бы хотелось отделаться от Вебстера.

— Это что, написано у меня на лбу? Насколько я знаю, кроме тебя, никто этого

еще не видит. Ты думаешь, мне нужно его кресло?

— Нет.

— Правильно, черт возьми! Мне хочется больше времени проводить в лаборатории, а не разгребать бумаги на письменном столе.

— Дает ли тебе лаборатория Фостера то, что ты хочешь?

— Я все ждал, когда ты меня об этом спросишь.

— Я не хочу затевать с тобой спор. Просто интересно удовлетворяет ли тебя работа там… Он посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом.

— Не уверен.

— А что нужно сделать для того, чтобы ты был уверен?

— Думаю, мне надо прийти туда и еще раз все осмотреть.

Она кивнула.

— Комментариев не будет?

— А что ты от меня ожидаешь?

— Если бы я знал! Обычно слова лились из тебя мощным потоком. Если я пойду, ты пойдешь со мной?

— Не думаю. Тебе нужно все решить самому.

— Что-то новое в твоем подходе… До сих пор… Сабрина резко встала и расправила складки своего нового платья.

— Я пойду наверх. Хочу позвонить сестре.

— И ты думаешь, она испытывает аналогичное желание в пять тридцать утра?

— При чем тут утро? У них сейчас… — «Боже, какая я дура. Надо же вперед отсчитывать! А я назад начала… Конечно, сейчас она не станет со мной говорить. Ничего, позвоню завтра. А сейчас спать?»

— О лаборатории Фостера больше не будем говорить?

— Давай не будем. По крайней мере, не сейчас. Он выждал паузу.

— Ну, хорошо, ты права. К тому же мне завтра рано вставать.

— Спокойной ночи.

Она медленно поднялась по лестнице, продолжая укорять себя за то, что спутала время в Лондоне. И это после трех недель пребывания здесь!.. Причина случившегося виделась в странных отношениях между ней и Гартом. Легкая интимность их разговора беспокоила ее. Неужели она уже настолько понимает его, что знает, о чем он думает?

«Нет, мне это совсем не нужно», — подумала Сабрина. А что же ей нужно?

С одной стороны, она хотела быть на некоторой дистанции от него… С другой — постоянно ждала его высоких оценок и похвал.

Сабрина пыталась думать о нем как о скучном муже своей сестры… А получалось, что, восторгаясь им, она смеялась вместе с ним, считала его большим ученым и трепетно относилась к его работе.

Она напоминала себе порой, что Стефания называла его замкнутым и невнимательным к окружающим… Но сейчас она могла возразить сестре: нет, милая Стефания, Гарт заботится о своей жене, лелеет и защищает ее.

Лежа в кровати и думая о нем, она услышала, как он поднимается по лестнице. Он уже входил в спальню, как вдруг послышался кашель Пенни. Сабрина тут же сдернула одеяло и стала искать тапочки.

— Я схожу, — сказал Гарт. — Лежи. Гарт нашел Пенни сидящей на кровати. Он увидел ее маленькое бледненькое личико в луче света из коридора, и у него защемило сердце. Он налил в большую ложку противной микстуры. Проглатывая ее, она скорчила смешную рожицу:

— Господи, почему все лекарства такие гадкие?