Обманутые сердца
Шрифт:
Тяжесть внизу живота усилилась, он оттолкнул Белль. Очень давно он обидел своего брата, бросив его одного, сбежав от жестокости отца и оставив Трейса в одиночестве противостоять ему и оберегать остальных членов семьи. Трекстон не может причинить ему еще одну боль. Не затащит в свою постель женщину, которую любит Трейс, независимо от того, насколько велико его желание и как сильно он мучается от этого. Губы Трекстона скривились в ухмылке. – Забудь об этом, Белль.
Белль просто смотрела на него, поражаясь собственной реакции, и даже не вникала в смысл сказанных слов.
Трекстон, уже сумевший справиться с чувствами, повернулся и зашагал прочь уверенным
– Поэтому я буду держаться подальше от нее, сердито пробурчал он. – Да, черт возьми, как можно дальше.
Белль стояла перед зеркалом и изучала свое отражение.
– Нет, – пробормотала она. – Нет, нет, нет, – повернулась к шкафу, в котором висели платья и снова начала перебирать их, отбрасывая одно за другим. Наконец сняла с вешалки платье цвета морской волны из флорентийского атласа, бросила на диван и начала расстегивать надетое. Стянув его через голову, бросила в кресло, где уже лежали пять, примеренных ранее. С губ сорвался стон.
– Ну почему я всегда меняюсь местами с Линн? Почему я просто не осталась в городе и не поговорила с той женщиной? Пусть бы Линн возвращалась сюда, раз ей так хотелось, – Белль натянула платье через голову. Она не извлекла никакой полезной информации из беседы с Евгенией и Терезой, а только усложнила отношения между собой, Трекстоном и Трейсом. – И вообще, какого черта я задумала все это нелепое дело? – она расправила платье на груди.
«Потому что твой отец сидит в тюрьме», – напомнил из глубины сознания тихий, тоненький голосок.
– Я знаю, знаю, – фыркнула она, сразу испытав чувство вины. – Но с самого первого дня все пошло не так, как нужно. Почему мой план не сработал, как было задумано? – Белль быстро застегнула крючки, расправила нижние юбки и платье поверх кринолина, и снова обернулась к зеркалу. Критически осмотрела свое отражение.
– Отлично, именно то, что надо, – сказала она наконец, разрешив дилемму с платьем. Одеться должным образом к обеду превратилось в настоящую проблему. Сначала она решила одеться для Трейса. В конце концов, в него влюблена Линн, а так как она выступает в роли Линн, то это имело смысл. Но потом Белль решила одеться для Трекстона. И совсем не потому, что ей нравится этот нахальный грубиян. Совершенно очевидно, он к ней неравнодушен и можно немного поиграть ним, чтобы сблизиться, но, конечно, без очередного попадания в его объятия. Возможно, удастся разузнать какие-нибудь новые факты, которые помогут осуществить задуманное.
Но вдруг Белль осознала, что одеваться для Трекстона – это не одно и то же, что одеваться для Трейса. Скромное платье, которое она выбрала, казалось для Трекстона слишком простым и невинным, да и сама Белль чувствовала себя в нем по-дурацки. А в этом сине-зеленом муаровом платье был слишком глубокий вырез, что придется по вкусу каждому из братьев.
Белль подошла к туалетному столику из вишневого дерева, стоявшему у окна. После того как было перемерено с полдюжины платьев,
Белль бросила оценивающий взгляд в зеркало и только после этого вышла из комнаты. Платье сливало зеленый оттенок глаз, а пышная кружевная оборка, украшающая глубокий вырез, и широкие рукава в форме пагоды были точно такого же цвета, что и волосы. Белль расправила на бедрах юбку, провела рукой по бархатному поясу, убирая малейшую складочку, и, сделав глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, направилась к лестнице. Спускаясь в холл, Белль услышала голоса из столовой.
– Замечательно, я опоздала, – пробормотала она, сообразив, что опоздала на традиционный бокал хереса перед обедом, как заведено Евгенией. Белль ускорила шаг.
– Белль, – Трейс встал со своего места во главе тола и направился к ней. Оценивающе окинул девушку взглядом, в глазах засветилось одобрение. Он предложил Белль руку. – Трекстон рассказал о вашем падении. Я уже начал беспокоиться, что вы недостаточно хорошо себя чувствуете, чтобы присоединиться к нам за обедом.
Белль улыбнулась Трейсу, хотя предпочла бы одарить свирепым взглядом Трекстона. Что еще он наговорил?
– Я не ушиблась, честное слово. Уже и забыла об этом.
– Следующий раз, когда захотите покататься верхом, дайте мне знать, – он взял ее руку, слегка пожал и, понизив голос, произнес: – И возможно, мы сможем найти время, чтобы прогуляться верхом только вдвоем. Нам ведь так и не удалось тогда покататься.
Белль посмотрела на Трейса. Только они вдвоем… Хотя она стремилась остаться наедине с Трейсом и расспросить его, от этих слов ей стало неловко. Она заглянула ему в глаза и увидела страсть. Белль поняла – ее неловкость вызвана не подозрением, что он может быть убийцей. О Господи! Она посмотрела на Трекстона, встретилась с ним глазами и отвела взгляд. Может быть, Трекстон и Трейс имеют больше общего, чем она считает?
– Я позабочусь, чтобы для вас подготовили хорошую, смирную лошадь, – он поднес руку Белль к губам и немного дольше, чем того требовали приличия, продлил поцелуй, затем отодвинул для нее стул.
– О, как это мило с вашей стороны, Трейс, – разозлившись, Белль опустилась на стул. Хорошая, смирная кобылка. Как раз для Линн. К тому же, по мнению Белль, Линн вообще не ездила верхом – она и лошадь просто прогуливались. Белль вспомнила своего коня, Дьявола. Прекрасный, горячий и быстрый как ветер, но в то же время любящий и преданный, насколько может быть любящим и преданным конь. Она улыбнулась и поприветствовала каждого, кроме Трекстона, и заметила, что Тревис отсутствует.
– Может быть, стоит пригнать с пастбища Дженис, – с ухмылкой предложил Трекстон. – Или она сдохла, пока меня не было? – он бросил насмешливый взгляд на Белль. Проклятие, она сегодня чертовски хороша. Зеленоватая ткань платья придавала глазам изумрудный оттенок. Пряди волнистых волос поблескивали в свете зажженной люстры и напоминали нити из белого золота. Он многое бы отдал, чтобы протянуть руку и запустить пальбы в эту шелковистую гриву. Трекстон перевел взгляд на глубокий вырез платья Белль, где виднелась едва заметная ложбинка. Если ее поцелуй можно считать показателем, то нет никаких сомнений, что Белль Сент-Круа – тигрица в постели, если, конечно, вдруг не вспомнит о приличиях.