Обмануть судьбу
Шрифт:
Энтони покачал головой.
– Я сразу понял, что это ложь. – Он взял с буфета пепельницу и поставил ее перед гостем.
Тот кивнул в знак благодарности.
– Если бы ты видел, как она сегодня выглядела! – сказал он с той же насмешкой в голосе. – Спина голая ниже некуда, руки все в драгоценных камнях – загляденье! Видимо, все эти дни ездила по ювелирным и покупала себе подарки. Какой там Шекспир!
Энтони никак не мог понять, при чем здесь Шекспир. Эрнестин наверняка не прочла ни единой шекспировской строчки, разве что из-под
– Она у нас раскрасавица, – протянул он. – Согласен?
Энтони не ответил. Эдвард затушил сигару и вдруг пристально посмотрел ему в глаза.
– Послушай, а если бы ее вдруг не стало, тебе лучше бы зажилось или хуже?
– То есть как «не стало»? – Энтони непонимающе покачал головой.
– Нет-нет! – Эдвард поднял руки. – Я не о смерти говорю, не о психбольнице и не о тюрьме. Просто представь, что у тебя появляется возможность жить без Эрни. Ты бы ею воспользовался?
Энтони ответил бы не задумываясь, но не желал причинять Эдварду боль.
– С чего ты вдруг завел об этом речь?
– Говори, не виляй! – потребовал Эдвард.
– Не могу.
– Затрудняешься? – Эдвард прищурил внимательные глаза. – Или боишься обидеть меня? Если боишься, забудь, что я ее отец. Всего на минуту.
Энтони мрачно усмехнулся.
– Легко сказать.
– Я слов на ветер не бросаю, – строго прибавил Эдвард.
– Знаю. – Энтони смотрел на него, все силясь понять, что случилось.
– Отвечай же, – требовательнее произнес Эдвард. – Хотел ли бы ты жить без Эрни?
Энтони опустил глаза.
– Да, – негромко произнес он. – Но это не имеет значения. Мало ли чего мы хотим, мало ли, какие…
– Пусть этот день станет днем, когда возможно все, – проговорил Эдвард так спокойно, будто готовился к этой минуте долгие месяцы.
Энтони посмотрел на него в полной растерянности и покачал головой.
– Не понимаю…
– Мы посоветовались с Роуз и решили, что Эрни стоит отправить в санаторий, – сказал Эдвард. – Пусть походит на лечебные процедуры, укрепит здоровье, отдохнет от этой бессмысленной суеты. Хорошо, если она согласится пробыть там месяца полтора-два. Может, и Роуз с ней съездит.
Энтони постарался, чтобы огромное разочарование не отразилось на его лице. Он уже было подумал, Эрнестин заберут навсегда, а речь шла самое большее о двух месяцах. Два месяца свободы не могут ничего изменить. Общаться в это время с Синтией было нельзя – чтобы не дарить ей несбыточных надежд, не морочить голову. Да и не обрекать на страдания самого себя.
– Все это время я буду осторожно готовить Эрни к мысли, что вы больше не будете жить вместе, – беззаботным тоном произнес Эдвард. – Потом выберу подходящую минуту и скажу об этом прямо. Дай ей бог в ближайшее время увлечься кем-нибудь другим. Одним из «хороших друзей». Хотя бы будут понимать друг дружку.
– Что? – Энтони зажмурился и снова покачал головой. – Больше не будем жить вместе? О чем
– Я не ясно выразился? – невозмутимо спросил Эдвард.
– Гм… – На какое-то время Энтони утратил способность говорить и мыслить.
– Или же ты брякнул не подумав? – более строго спросил Эдвард. – Такими вещами не шутят. Надеюсь, понимаешь?
– Разумеется. Я… подумал. Подумал давно, – сказал Энтони. – А как же…
– Наш уговор отменяется, – сказал Эдвард, тотчас угадав, о чем толкует Энтони. – Просто забудем о том разговоре – и все. Ну или сделаем вид, что ничего такого не было.
Энтони долго смотрел на него, не веря, что свершилось чудо. Внезапно ему на ум пришла догадка, и все вдруг стало понятным.
– Ты что, разговаривал с Фемидой? С Джулианой Стиллер… гм… Уоррен? – спросил он, ощущая, как по груди пьянящим теплом разливается благодарность, жажда скорее начать иную жизнь, любовь к Синтии и море прочих окрыляющих чувств.
Эдвард озадаченно взглянул на него, потом вдруг усмехнулся.
– С Фемидой по долгу прежней службы мне приходилось сталкиваться не раз. Но чтобы разговаривать… – Он покачал головой. – Да, кстати… – Его лицо вдруг стало сосредоточенным, каким делалось всегда, если речь заходила о работе. – Как твои дела? Нашел общий язык с подчиненными?
Энтони вздохнул, что не ускользнуло от внимания Эдварда.
– Дела идут неплохо. С подчиненными?.. Нельзя сказать, что все гладко, но, думаю, еще неделька-другая – и проблем не будет. Прошло не так много времени.
Эдвард кивнул.
– Я тут подумал, – произнес он, потирая гладко выбритый волевой подбородок, – что тебе не вполне подходит эта работа. Может, попробуешь себя в чем-нибудь еще?
Вечер изобиловал сюрпризами.
– На меня поступили жалобы? – растерянно спросил Энтони. – От клиента или сотрудников?
– Ни от кого, – ответил Эдвард. – Тобой, наоборот, вполне довольны. Просто мне вдруг пришла в голову такая мысль… Может, я, конечно, ошибаюсь. В любом случае предлагаю и тебе хорошенько об этом поразмыслить. Меня ты не подведешь, даже если решишь, что должен уйти из компании. Советую тебе отдохнуть, привести в порядок мысли.
– Я совсем недавно был в отпуске, – недоуменно пробормотал Энтони.
– Верно, но прошедший месяц был слишком насыщен событиями. Чтобы прийти в норму, тебе необходимо набраться сил.
– Эдвард, ты не представляешь себе… – Энтони замолчал. Слов хотелось сказать столько, что было невозможно решить, какие выбрать сначала, какие оставить на потом.
Эдвард поднял руку.
– Не стоит. – Он помолчал и посмотрел Энтони в глаза со всей серьезностью. – Всегда помни: ты мне как сын. Вы расстаетесь с Эрнестин, но мы с тобой должны поддерживать отношения до самого конца. Обещаешь не забывать старика?
– О чем ты говоришь, Эдвард! – Энтони прижал руку к груди, показывая, насколько глубоко его уважение и привязанность к спасителю и товарищу отца.