Обмануть судьбу
Шрифт:
– Да, но вместе с тем у Кристин и Тайлера много общего, – с жаром возразила Джулиана. – И потом, несмотря на эту их ругань, они связаны друг с другом чем-то таким, что сильнее всего прочего на свете. Стоит раз увидеть, как один на другого смотрит, и сразу почувствуешь, что им суждено быть вместе до скончания века. История же Энтони и Эрнестин, такое впечатление, совершенно иная.
Аманда кивнула. Она единственная из всей компании училась не в Гарварде, хоть и дружила с Питером со школьной скамьи, потому знала Энтони куда
– Верно. Уж на что мало общалась с Энтони я, но когда увидела его сегодня, сразу подумала: наверное, он в эти годы хлебнул немало горя.
Патрик поднял руки.
– Да, все мы заметили, что он несчастен и подавлен. И все страдаем за товарища. Если бы смогли помочь – ничего бы не пожалели. Но не думаете же вы, что Эрнестин держит его рядом с собой силой? Теперь все делается по доброй воле, не то что веке в девятнадцатом, когда сочетались браком больше из-за титулов, богатого приданого, положения в свете. Или если поцеловались и были кем-то замечены, то есть запятнали доброе имя друг друга. На дворе двадцать первый век! Каждый в ответе за себя, будь то мужчина или женщина, все работают и вольны поступать, как кому заблагорассудится. Если от былой любви не осталось ни капли, стоит лишь открыто поговорить и идти дальше разными дорогами.
– Во-первых, Энтони и Эрнестин, по счастью, еще не женаты, – сказала Лайза, скатывая в шарик мякиш наана. – Во-вторых, это только на словах все легко: поговорили и разошлись! На деле все куда сложней. Не забывай о чувстве долга, о принципах, о нравственности. Порой они гораздо важнее того, что лежит на поверхности. В-третьих, я сильно сомневаюсь, что Эрнестин работает и сама себя обеспечивает… – Она подняла руку высоко над тарелкой и отпустила шарик. Тот упал на самый край, весело подпрыгнул и шлепнулся на недоеденное цыплячье мясо.
– Вот-вот! – подхватила Аманда. – На дворе двадцать первый век, правильно, но лентяев и иждивенцев полным-полно и теперь! Кстати, где Энтони и Эрнестин жили раньше? Откуда друг друга знают? И чем занимается Энтони? Кто-нибудь в курсе?
Питер запустил пятерню в зачесанные назад волнистые каштановые волосы.
– Он позвонил мне в среду вечером. Сказал, что вернулся в Нью-Йорк. Как будто насовсем. И что хотел бы всех нас увидеть. Я подумал, что остальное он расскажет при встрече.
– А тогда, после выпуска? Куда он поехал? – спросила Аманда.
Бенджамин потер лоб, напрягая память.
– В Чикаго, работать в компании не то родственника, не то знакомого. Какое-то время мы переписывались, но потом за делами и заботами перестали.
Вновь воцарилось молчание. Бенджамин стал медленно наматывать на палец прядь жениных волос, как делал всегда в минуты задумчивости и печали. Патрик привлек к себе Лайзу и уткнулся носом в ее макушку. Питер взял с блюда еще кусочек наана, взглянул на него рассеянным взглядом, размышляя определенно вовсе не о еде, и отложил.
– Нет,
– Что ты предлагаешь? – осторожно разматывая ее волосы с пальца, спросил Бенджамин. – Позвонить ему и сказать: оставь эту дуру? Думаешь, он только этого и ждет? И с радостью последует нашему совету? А сам на решительный шаг просто никак не отваживается?
Джулиана лишь тяжко и прерывисто вздохнула.
– Может, он и правда в нее влюблен? – пробормотал Питер, глядя на невидимую точку в воздухе. – Она ведь, если не обращать внимания на вопиющую глупость, весьма симпатичная.
Патрик метнул в него выразительный взгляд.
– По-моему, сначала бросается в глаза ее глупость, а уж потом все остальное.
– Да, но порой женская красота действует на мужчин, точно колдовство, делает дураками умнейших. – Питер положил руку на обтянутую синей джинсовой тканью ногу жены. – Верно я говорю?
Аманда в шутку пихнула его локтем в бок.
– Намекаешь на то, что и тебя, редкого умника, свела с ума женская красота?
Питер засмеялся.
– Редким умником я себя, насколько помню, никогда не объявлял, но перед женскими чарами тоже не устоял – что верно, то верно. – Он наклонил голову и коснулся губами покрытого золотистым пушком виска жены.
– А мне показалось, – протянула Лайза, – Энтони смотрит на свою Эрнестин неизменно с каплей ненависти.
– Может, это только сегодня? Лишь потому, что ему было неудобно перед нами? – предположила Аманда.
Лайза пожала плечами и, погружаясь в раздумье, чуть выпятила нижнюю губу, что была заметно полнее верхней.
– Мы непременно должны хотя бы попытаться ему помочь, – твердо сказала Джулиана. Она в волнении поднялась с места, прошла к книжным полкам, стоявшим одна на другой у дальней стены, неизвестно для чего взяла увесистый металлический подсвечник с толстой прозрачно-фиалковой свечой и, размахивая им, прибавила: – Разумеется, не стоит прямо ему заявлять: брось свою дуру. Надо придумать способ похитрее…
– О! – вдруг воскликнула Лайза, вскидывая руку с поднятым указательным пальцем. – Кажется, у меня есть идея.
Остальные так дружно устремили на нее взгляды, что ей сделалось неловко.
– Может, конечно, не вполне удачная… – поспешила прибавить она. – Я вдруг вспомнила, как мы смотрели запись – третью свадьбу моей любвеобильной тетушки… Не помните? На четвертом курсе?
Друзья переглянулись. Джулиана пожала плечами, а Питер почесал затылок, будто что-то припоминая. Уверенно кивнул лишь Патрик. На четвертом году обучения он и Лайза были уже женаты.