Обмануть судьбу

Тиммон Джулия

– Пожертвовать еще часиком? – Синтия задумалась. Утром она твердо решила, что, вернувшись со встречи, сядет за работу, однако сейчас чувствовала, что все ее мысли до самой ночи будут о другом. – Пожалуй, я согласна.

Лицо Энтони расплылось в светлой улыбке – вовсе не потому, что он мгновение назад сделал затяжку. Синтия тоже улыбнулась.

– Может, покатаемся на лодке? – воодушевленно спросил он.

Синтия взглянула на неспокойную озерную воду, потом на становившееся все более темным небо и поежилась.

– Я бы с превеликим удовольствием… Последнее время мне

ужасно этого не хватает – природы, таких вот безыскусных радостей. Только…

Энтони вытянул руку, проверяя, не начался ли дождь. Казалось, он только теперь заметил, что погода резко переменилась.

– Да, плавать сейчас не самое время. Знаете, мне тоже страшно не хватает всего этого, – задумчиво и вроде бы с тоской произнес он. – Иных людей восхищают богатые и модные рестораны, дорогие вещи… в этом вся их жизнь, великая цель существования. А я был бы счастливейшим в мире человеком, если бы мог хоть раз в месяц выбираться на природу. – Он помолчал и как-то торопливо, будто стесняясь собственного признания, прибавил: – Ну, и если бы имел возможность изменить кое-что еще.

Что? – подумала Синтия. Ей хотелось прочесть ответ в загадочных карих глазах Энтони, но он повернулся к ресторану.

– Раз с погодой нам не повезло, пойдемте перекусим.

Синтия, вдруг почувствовав, что после беготни и треволнений у нее разыгрался аппетит, с готовностью кивнула.

– Послушайте, не пора ли нам перейти на «ты»? – спросил Энтони, когда они сели за столик и сделали заказ.

– Думаю, пора, – просто ответила Синтия. – И самое время начать беседу о главном.

Энтони потешно шевельнул бровью, делая вид, что он не совсем понимает.

– О главном?

Синтия залилась краской и засмеялась.

– Вы прекрасно знаете, о чем я.

Энтони посмотрел на нее, сдвинув брови.

– То есть… ты знаешь, – тотчас исправилась Синтия. – Скорее расскажи мне о своей поездке. Мне интересно все-все, вплоть до мелочей, казалось бы, несущественных: какая была погода? Дул ли ветер? Чем там пахнет? Чувствуется ли, что некогда на этой самой земле сражались целых десять лет ахейские и троянские герои, боги?

Энтони принялся рассказывать. Он описывал руины древнего города, тамошнюю траву, холмы, воздух настолько ярко и складно, что Синтии казалось, что она бродила по таинственной Трое бок о бок с ним. Потом говорили об остатках Акрополя и храме Афины в Спарте, о микенских Львиных воротах, домах ремесленников, циклопических стенах и усыпальницах. Под конец перешли на обсуждение обожаемых «Илиады» и «Одиссеи». Глаза Энтони снова горели. Лицо как будто посвежело, даже помолодело.

Синтия смаковала оживленный разговор. И никак не могла понять, что ей больше по сердцу: сам собеседник – умеющий столь тонко и глубоко чувствовать и при этом сохранять дивное спокойствие. Или же то, что говорить с ним о самом для тебя удивительном так просто и интересно. Либо и то и другое. И может, что-то еще, о чем не следовало задумываться…

– Говоришь, ты посвящаешь делам почти всю себя? – спросил Энтони после непродолжительного молчания – они прервались, чтобы все-таки подкрепиться. Успевшая остыть еда давно стояла

на столе.

– Да, – ответила Синтия, прожевав и проглотив кусочек бифштекса в винном соусе. – Тяжеловато, зато не приходится скучать.

– А как же все остальное, что не менее важно в жизни? – спросил он.

Синтия сделала глоток воды. Отвечать на подобные вопросы мужчин в последние годы вошло у нее в привычку. И почему всех так удивляет, что она с удовольствием много работает и ревностно учится?

– Не менее важно в жизни? – медленно переспросила она. – По-моему, для каждого человека важно что-то свое. Одним нужно постоянно общаться – бывает, что все равно с кем. Другие любят одиночество, поэтому и выбирают соответствующее занятие, определенное место, где жить. Для третьих главное – семья, дом, дети. Четвертые вечно что-то празднуют. Попадаются и чудаки, которым, как бы ни складывались обстоятельства и кто бы ни оказывался рядом, все и всегда не так. Их хлебом не корми, дай поплакаться на судьбу.

Энтони засмеялся.

– А что, ты таких разве не встречал? – спросила Синтия.

Энтони на миг задумался и с улыбкой кивнул.

– Пожалуй, встречал.

– А для многих важнее всего работа, – заключила Синтия. – Что в этом плохого? И сам постоянно развиваешься, и людям приносишь пользу.

Он посмотрел на нее как-то странно, будто желал заглянуть в ее сознание и убедиться, что она лукавит сама с собой.

– Плохого в этом ничего, – неохотно согласился он. – Но это не слишком правильно.

– Почему же? – выпалила Синтия, приготовившись до последнего отстаивать свою точку зрения. В правильности которой, если честно, познакомившись с Энтони, она отчасти усомнилась. Что сбивало с толку, даже пугало.

– Возьмем, к примеру, тебя, – сказал он, глядя на нее внимательно, со сдержанным любованием и почему-то невесело. – Тебе идет быть умной и рассудительной. Ты вызываешь уважение и восхищаешь. Но весь твой вид говорит и о том, что отдых, развлечения, любовь, семейные радости тебе тоже необходимы.

Как прямо он об этом сказал. Другие говорили намеками, ходили вокруг да около. Синтию взяла злость. Кто дал ему право бередить рану в душе? Почему его так волнует, что именно ей нужно в жизни?

– Ты хоть изредка отдыхаешь? – спросил Энтони.

– Изредка – разумеется! – отчеканила Синтия, не в силах скрыть гнев. – Встречаюсь с родственниками, друзьями, бывает, что езжу в клубы или в театр. Почему ты об этом расспрашиваешь? – Предложить себя в качестве спутника в увеселительных заведениях он не собирался – она это странным образом почувствовала.

Энтони пожал крепкими плечами и опустил глаза.

– Просто мне интересно. И… – Он безрадостно засмеялся. – Бог его знает почему, но очень хочется, чтобы ты была счастлива, получила от жизни все, что должна.

Синтия посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Чего-чего, а подобных слов она никак не ожидала от него услышать. Они и порадовали, и огорчили. Подарили неясную надежду и дали понять: не жди невозможного.

– Ты почти меня не знаешь… – растерянно пробормотала она.

Энтони криво улыбнулся.