Обмануть судьбу
Шрифт:
— Куда идем мы с Пятачком — большой-большой секрет, — шепнул Сергей.
Лина приоткрыла глаза. Она дремала стоя, припав щекой к шероховатой, потертой коже куртки на его груди.
— И не расскажем никому... — попыталась продолжить она, но Сергей заметил, что глаза у Лины печальные и настороженные.
— Дома спать надо, — пробурчала какая-то бабка, протискиваясь мимо них к выходу.
«Дома... — подумал
Ему вдруг захотелось оказаться сейчас в своей холостяцкой квартире. Швырнуть на кресло одежду, встать под теплый душ, а потом пошарить в холодильнике и сварганить яичницу-глазунью. После еды он бы плюхнулся на диван, сняв перед этим с полки какой-нибудь детективчик.
Он теперь сам непосредственный участник самого настоящего детектива. Только не заглянешь в конец книги, не узнаешь финал.
Кто убийца?
Кто?
Не в книжке с кровавым сюжетом, а в жизни.
Кому нужна была Катина смерть? Грабителям? Но чтобы точно рассчитать время нападения, они должны были наблюдать за ней не один день. А может, они с Катей были знакомы?
Конечно, они не убили бы Катьку, если бы не опасались, что в ее руках останется ниточка, ведущая к ним. Зачем обязательно убивать? Достаточно было припугнуть девчонку, взять на мушку, ударить, наконец. Сколько по Москве Ограблений проходит по этой примитивной схеме. Пригрозят оружием, положат всех на пол, выгребут деньги и смоются, пока сотрудники в шоке. Черные маски на лицах — и фиг их кто опознает.
Катя что-то знала о них... Это несомненно. А может, и Ванюшка тоже их знал или видел когда-нибудь?
Да нет, откуда. На работу она мальчика не брала. В это время Иван благополучно общался со своими сверстниками в детском саду.
Сергея не отпускало ноющее чувство тревоги за ребенка.
Хотелось подтолкнуть еле ползущую электричку. Скорее! Ну скорей же!
По мере приближения к Москве беспокойство нарастало.
На него объявлен розыск. Милиция начеку. Интересно, продолжают его искать в столице или думают, что он давно за пределами области? Они же нашли машину...
По нормальной логике ни один преступник не вернется туда, где его могут схватить.
А может, здесь действуют другие законы? Говорят же, что преступников тянет на место преступления. Может, и оперативники усилили контроль и поджидают его именно там, откуда по здравому смыслу он должен улепетывать?
— Давай доедем до вокзала, — сказала Лина. — Там столько людей — легко затеряться.
«Но и милиции там гораздо больше», — подумал Сергей.
Основная масса пассажиров
Сергей крепко схватил Лину за руку, чтобы не потеряться в толпе, и стал протискиваться к выходу.
— Пихаются тут...
— Ишь, торопится, боится не успеть!
— Все спешат!
— Ну и наглая пошла молодежь!
Двери раскрылись, и их вынесло на платформу. Общий поток потащил их за собой вниз по лесенке, по туннелю, к стеклянным дверям метро.
В кассу сразу выстроилась внушительная очередь.
— Нагнись ко мне, — шепнула Лина.
Она натянула Сергею на лоб вязаную шапочку и вдруг громко засмеялась:
— Ой, не могу! Вот умора! Чучело!
На них стали оглядываться.
С ума сошла. Зачем она привлекает внимание?
Но люди скользили по ним взглядами и отворачивались. Молодые, глупые, все бы им дурака валять.
Молоденький сержант из опорного пункта милиции тоже лениво повернул голову в их сторону.
Парочка студентов дурачится. Не могут постоять спокойно. Девчонка напялила парню шапку на самые глаза, один нос торчит. А он терпит, позволяет ей выставлять себя на посмешище.
А что, он бы тоже терпел, если бы его девушка вот так вертелась вокруг него, блестя влюбленными глазами.
Любовь... Это он понимает. Ради нее что угодно вытерпишь.
Сержант вздохнул и отвернулся, профессионально вперив взор в поток пассажиров, устремляющихся от эскалатора к выходу.
Краем глаза он видел, как парочка опускала жетончики в турникет, все так же дурачась. Парень никак не мог освободиться от надвинутой на лицо шапки. Как он только умудрялся видеть дорогу?
Вот они шагнули на эскалатор, и девчонка повисла на нем, пригнув ему шею.
Красивая девчонка. Сержант мельком увидел ее лицо, раскрасневшееся, обрамленное копной растрепанных волос.
Он не слышал, как Лина с облегчением шепнула:
— Пронесло, — и уткнулась носом в плечо Сергея, чтобы скрыть непрошеные слезы.
Сергею было не по себе в метро. Яркий свет, люди кругом. Словно он голый, словно сорвали с него одежду и выставили на всеобщее обозрение. Казалось, что сейчас кто-нибудь обернется, посмотрит внимательно и крикнет: «Держите его! Держите! Это он! Я узнал!»