Обманщики
Шрифт:
1070 СПАСИБОЧКИ & ТЫ Z = ZANUDA !! REM ***MAINPROGRAM-ROG CAPTURE*** !! GOSUB 1000 ROGUE WINTER
20 GOSUB 2000 R-OG UINTA 30 ROG = «RANDOM = R»
40 ROG APB = «R»
50 GOSUB TERRA «T»; GOSUB GANYMEDE «G»
60 IF ROG = «T» THEN APB «T»
70 GOSUB APB ROG TGTT JUST IN CASE 80 IF NO = 0 &0 = NO ROGUR WINTER THEN WHERE?
ИЩУ ТЕБЯ, ГЛУПАЯ, И САМА ТЫ 1070
В то же самое время Уинтер работал снаружи, пытаясь выжать из сети какую-нибудь информацию относительно места, куда спряталась Деми, и совершенно
0010110111000101100101011000111
' ''' ' '' ''' ' ''' '
— — — — — — —
. … . . . … . … … .
……………………………
Последний ответ переводится следующим образом: «Случайной величиной в пространстве выборки, обладающем допустимой системой событий и вероятностной мерой, называется функция, сопоставляющая каждому событию из допустимой системы действительное число».
— Спасибочки, — прорычал Роуг.
— Поле — это коммутативное кольцо с делением, — попытался обнадежить его компьютер.
И еще одно обстоятельство, доводившее Уинтера до белого каления. Ему, профессиональному полиглоту, приходилось читать буквари этих языков, чтобы привыкнуть к до мелочей дотошной лингвистике компьютеров. Получалось нечто вроде беседы Алисы с Белым Рыцарем.
Имя вашего поиска называется «Иголка в стоге сена».
Верно. Это и есть мой поиск.
Неверно. Так называется его имя. Само имя будет «Выходи, выходи, где б ты ни была».
Верно. Так и называется мой поиск.
Неверно. Ваш поиск называется «Спроси у компьютеров», но он только называется так.
Ну а что тогда такое мой поиск пропавшей девушки?
Вот к этому мы как раз и подходим. В действительности ваш поиск это «АРВ Деми Жеру». А теперь слушайте внимательно. Компьютерам необходимы четыре лексических объекта: название имени поиска, имя поиска, название поиска и сам поиск. Понятно?
C'est la mer a boire.
Что?
Это просто невозможно. Все равно что выпить море.
Теперь, Одесса, когда вам все известно, когда вы знаете, в каком таком недоступном месте я пряталась, вы легко поймете, откуда я знала все сказанное и сделанное Роугом после того, как он, злой и обессиленный, вернулся домой, в свою ротонду Beaux Arts.
Ну да, подглядывала я, подглядывала, каюсь, но ведь у влюбленной девушки есть свои, особые права. Кто это сказал, что «На войне и в любви позволено все»? Вроде, какой-то поэт по имени Френсис. Только не Френсис Скотт Ки [68] , скорее уж Френсис Смедли, хозяин расположенного рядом с мэримонтским общежитием «Звездно-полосатого сода-солярия (одиноким вход воспрещен)».
68
Френсис Скотт Ки (1780-1843) — автор американского гимна «Звездно-полосатый стяг"
Роуг забрал у Найдж Энглунд мою пси-кошку (звать которую, кстати, Коко) и изливал ей все свои горести и разочарования. Коко липла к его шее и блаженно мурчала. Не скрою, я немного
Плакался он следующим, примерно, образом: «Кой черт, мадам, я опросил джинковскую железяку из посольства Тритона. Теперь, когда у меня в руках самый сочный ихний мандарин, эти гады передо мной прямо по полу стелются. Потом — который в „Солар Медиа“. Из отдела по розыску пропавших. Ее квартира. Все места, где у нее был кредит. Затем „Алиталия“, „Юнайтед“, „Тран-Солар“, „Джет Франс“, „Пансол“. Вирджиния, по дальней связи. Одесса Партридж и ее разведывательная железяка. Том-Янговский псих с кафедры экзобиологии. Я пробовал Elektronenrechners, Ordinateurs, Calcolatores, Comhairims. Ткнулся даже в Иерусалим к древнему компьютеру Голему-первому. И нигде ничего. Нуль. Nada. Nulla. Я в полной дыре».
Он расстегнул воротник, чтобы подпустить пси-кошку поближе к своему горлу, и раздраженно заходил по квартире, изучая каждый стул, на котором я сидела, каждую книгу и картину, которые я рассматривала, безделушки и сувениры, которые я трогала, шестифутовую ванну, которой мы так и не успели воспользоваться вместе, и японскую кровать, которой успели. Затем Роуг пошел в студию, чтобы включить компьютер, с которым у него была телепатическая связь. Компьютер оказался уже включенным.
— Бред какой-то, — пробормотал он. — Неужели я разгуливаю во сне по дому, как лунатик… а может, это ты его включила, китикэт?
— Мрррр, — из чего не следовало ровно никаких выводов.
Тогда Роуг включил вспомогательные видеоэкраны компьютера, расставленные по всей квартире, чтобы иметь возможность расхаживать с места на место, беседуя со своим вторым «я» и наблюдая ответы. И самым натуральным образом разинул рот, увидев нас, сидящих на диванчике гостиной, как в ту самую первую ночь.
— Но ведь в ту, первую, ночь компьютер был выключен. Я поклясться могу!
РОУГ: А чем я тебе понравился?
ДЕМИ: Когда?
РОУГ: Когда поступила на работу в «Солар».
ДЕМИ: А с чего это ты решил, что я обратила на тебя внимание?
РОУГ: Ты так обрадовалась, когда я пригласил тебя в ресторан.
ДЕМИ: На меня произвела впечатление твоя дикая страсть.
РОУГ: Какая, конкретно, страсть?
ДЕМИ: К утонченной красавице с горнолыжной базы, Мистик де Харизма.
РОУГ: Никакой Мистик де Харизма не существует.
ДЕМИ: Вот потому-то ты мне и понравился.
— Мы же говорили с ней совсем не так тогда, в нашу первую ночь. Здесь все вывернуто шиворот-навыворот!
ДЕМИ: Хочешь, я подарю тебе снимок Мистик в голом виде? Даже с автографом. Попрошу в отделе иллюстраций «Медиа», они для меня состряпают.
РОУГ: Нет, благодарствую. Я намерен получить с тебя нечто большее, чем поддельные голые картинки.
ДЕМИ: Вот уже и мужской шовинизм. Охмурил девушку — теперь можно и не скрывать истинное свое лицо.
— Да что же это такое случилось с этой железякой чертовой? Голоса, изображение — все идеально, а текст разговора — чушь какая-то!