Обманщики
Шрифт:
— Часа четыре.
— Мне надо одеваться.
— С чего это такая спешка? И куда ты пойдешь?
— Домой, дурачок. — Она поднялась с дивана. — Нужно переодеться, чтобы не давать лишнего повода для сплетен. И без того будут чесать языки. К тому же я обязана покормить кошку.
— Кошка! — искренне удивился Уинтер. — Утонченная виргинская девушка растрачивает себя на какую-то там кошку?
— Она не какая-то, она особенная. Когда у меня появляются перед глазами пятна, она за ними гоняется. Она пси-кошка, и я ее очень люблю.
— Ну, тут уж и слов нет Придется проводить тебя до дома.
— Благодарю вас. Так что же мы собираемся делать с этой твоей
— Отложим ее на время, пусть малость остынет Подождем, что будет дальше.
— А тебе ничто не грозит? — спросила Деми.
— Думаю, нет. — В глазах Уинтера светилась любовь. Он притянул девушку к себе и погладил ее живот.
— Нечестно, — хихикнула она. — Ты щекочешься Вставай, супердоходяга. Оденемся.
— Обидеть хочешь?
— Да, я использовала все твои мужские способности до предела и теперь отбрасываю тебя, как ненужный хлам. Мы, титанианцы, всегда так делаем.
— У меня даже ноги скрючило, — весело пожаловалась Деми из ванной. — Ты что, всегда такой страстный?
— Только в первый раз. Выпендриваюсь. Все так делают.
— Придется постараться, чтобы для нас с тобой каждый раз был первым.
— Она приоткрыла дверь и высунула голову. — А почему я устала, а ты нет?
— Не знаю. Возможно потому, что я похитил твою титанианскую сущность. Меня же так все и называют — Роуг-вампир.
— А чего это ты так моргаешь?
— Нагоняю себе пятна перед глазами, чтобы твоей якобы пси-киске было за чем гоняться. — Уинтер погладил упомянутое — и очень ласковое — животное, странную, выведенную на Сатурне помесь сиамской кошки и коала. — И вправду красавица. А за своими пятнами она гоняется?
— Ты что, конечно! Все кошки так делают. Ну, я переоделась. Пора идти.
— Я провожу тебя в нашу контору.
— Умоляю, не дальше, чем до угла. Если нас увидят входящими вместе, утром… Ладно. Так кто кому позволит, я или ты?
— Позвони ты и говори. Бога ради, нормальным своим виргинским голосочком. Не строй из себя Мату Хари.
— C'est magnifique, — ответила Деми знойным, дрожащим от напряжения голосом, приличествующим шпионке, — mais се n'est pas la guerre [24] . Пошли, суператлет.
24
великолепно, но это не война (фр.)
— Я выдам тебе все тайные планы вторжения, — жалобно проскулил Уинтер, — только выпусти меня из своего тайного застенка.
КОРОНАЦИЯ
Le Roi est mort, vive le Roi! [25]
Поцеловав на прощание Деми (вне поля зрения сплетниц), Уинтер взял курс на ротонду Beaux Arts. Блестящий Нью-Йорк, город-джунгли, был залит ослепительным утренним солнцем, везде и во всем чувствовалось радостное возбуждение. Витрины увешаны анахроничными рождественскими призывами: «У НАС НА МАРСЕ ТОРЖЕСТВО — МЫ ОТМЕЧАЕМ РОЖДЕСТВО! ШЛИТЕ ПОДАРКИ СВОИМ ЛЮБИМЫМ!» Непристойные украшения к Валентинову дню — это бастующие проститутки просят их поддержать. Из некоторых окон свешиваются белые простыни — знак сочувствия с борьбой Движения Хонков [26] за право соорудить на Ганимеде свой собственный купол.
25
Король
26
Хонк (Honk) — этим словом американские негры пренебрежительно называют белых
По центральной полосе улицы двигалось нечто вроде рекламной процессии; впереди — оркестр из флейт и барабанов, сопровождаемый жонглерами, почти столь же многочисленными, как и барабанщики. Адский шум оркестрика дополнялся воплями молодежной банды — «Порно-графов», если верить светящимся надписям на их куртках. Юнцы скакали, кувыркались и делали — в гармоничном соответствии со своим названием — непристойные жесты в адрес жонглеров. Далее плавно плыла платформа, рекламировавшая П+Л+А+С+Т+С+Ы+Р, на которой восемь селянок (живых) доили восьмерых коров (пластиковых).
Синэргист мгновенно замер, словно парализованный лазерным пистолетом, которому еще только предстоит быть изобретенным. А может — и не предстоит.
— Восемь! — Он повернулся, догнал голову шествия и пересчитал барабанщиков.
— Ну да, двенадцать.
Далее были пересчитаны «Порно-графы», флейтисты, барабанщики и жонглеры.
— Одиннадцать, десять, девять, чтоб мне с места не сойти. Ни себе хрена!
Синэргист продолжил свой путь к ротонде, но теперь его синэргические чувства насторожились, буквально ощупывали все окружающее.
Следующим элементом структуры оказался расположенный у входа аркады игрушечный магазин, его витрину украшал великолепный кукольный дом. Дом этот размещался посреди миниатюрного парка. В крошечном пруду плавало семь еще более крошечных лебедей.
Понимающе кивнув, Уинтер вошел под своды аркады и безо всякого уже удивления нашел за углом деликатесный магазин. В его витрине красовались шесть казарок, лежащих на слое битого льда.
— Врубаюсь, — пробормотал врубающийся синэргист. — Хоть они и Порно, но графы. Лорды, значит. Казарки — чем они не гуси. А что же дальше?
Теперь не оставалось и мысли о возвращении домой. Уинтер все осматривал, обследовал и обнюхивал, пока не обнаружил у входа на какую-то лестницу объявления об образовании общества цветоводов. Афиша изображала стилизованный мак, четыре золотистых кольца обводили его лепестки, а пятое
— середину.
— Угу. Пять золотых колец.
Поднявшись по лестнице, он оказался в другой аркаде, миновал зоомагазин с изобилием щенят на витрине, прошел было дальше, остановился и сокрушенно помотал головой.
— Суперфраер, — пробормотал синэргист, возвращаясь к магазинчику, и после внимательного осмотра обнаружил наконец искомое — большую клетку в глубине помещения. Клетка содержала четырех скворцов.
— Разговаривают? — поинтересовался Уинтер, подойдя поближе.
— Не остановишь. Одна беда, они трещат на гула [27] , потому такие и дешевые.
— Вполне разумно. Спасибо.
Покидая магазин через заднюю дверь, Уинтер задавался вопросом, каким же именно образом проявят себя три французские курицы. Как выяснилось — посредством вывешенной у входа в ресторан грифельной доски Сделанная на ней мелом надпись гласила:
27
гула (gullah) — негры, живущие на островах, расположенных вдоль юго-восточного побережья США, этим же словом обозначаются многочисленные английские диалекты этих негров