Обман
Шрифт:
Она сняла трубку и позвонила в отдел полицейской разведки.
Когда Барбара вошла, Эмили, сидя за письменным столом, говорила по телефону. Одной рукой она подпирала голову, второй прижимала к уху телефонную трубку. Барбара вслушалась: все понятно, подруга разговаривает явно не с шефом.
— Да уж поверь, — говорила Эмили, — сегодня ночью я дважды испытала это. Вернее, три раза. — Она засмеялась тем гортанным смехом, который выполняет роль знаков препинания в разговорах любовников.
— В котором часу? — продолжала ворковать Эмили. — Хм. Возможно, освобожусь. И она не удивилась?.. Гарри, никто не выгуливает собак по три часа! — Неизвестно,
Стоявшая у двери Барбара была готова незаметно удалиться, поскольку Эмили еще не успела увидеть ее. Но даже чуть заметного движения было достаточно, чтобы Эмили бросила взгляд в сторону двери и жестом попросила Барбару остаться.
— Ну хорошо, — торопливо бросила она. — В половине десятого. Только не забудь на этот раз презервативы.
Без тени смущения она положила трубку и обратилась к Барбаре:
— Чем ты порадовала их?
Эмили уже была вся в делах. В ее облике не было ни малейшего намека на то, что она минуту назад назначила на сегодняшний вечер свидание с женатым мужчиной. Да, все продолжается в том же духе: она в очередной раз займется активной деятельностью на матрасе с тем самым мужчиной, которого горько укоряла вечером в воскресенье. Правда, сейчас у нее был такой вид, будто она только что записалась на прием к стоматологу.
Эмили будто прочитала мысли Барбары:
— Куренье, алкоголь, язвы, мигрени, психические заболевания или беспорядочные половые связи. Барб, выбирай свой яд. Я для себя уже выбрала.
— Да? Ну поздравляю, — сказала Барбара, пожимая плечами. Она готова была отдать жизнь за сигарету — не за мужчину! — все ее тело, от кончиков пальцев до глазных яблок, требовало никотина, хотя она только что во время встречи с Ажаром и Муханнадом выкурила несколько сигарет. — Что помогает тебе…
— То помогает и мне, — закончила Эмили, шумно выдохнула и взъерошила растопыренной пятерней волосы. С настольной лампы, как причудливый абажур, свешивалось влажное полотенце. Эмили сняла его и вытерла шею. — Господи, ну и погодка! Словно летом в Нью-Дели. Ты была там? Нет? Тебе повезло. И не трать деньги. Это настоящая преисподняя. Так что ты им сообщила?
Барбара доложила. Она сообщила азиатам, что полиции стало известно о существовании банковского сейфа Кураши, его содержимое изъято; Сиддики подтвердил правильность сделанного Ажаром перевода из Корана; что идет работа со списком всех телефонных звонков Кураши и у полиции уже есть подозреваемый — помимо Кумара; сейчас его допрашивают.
— И как отреагировал на это Малик?
— Давил.
Этот ответ лишь в самом общем смысле описывал то, что произошло на встрече. Муханнад Малик потребовал сообщить ему, какова расовая принадлежность и личные данные второго подозреваемого. Он попросил показать опись вещей, найденных в банковском сейфе Кураши. Он настаивал на подробном объяснении формулировки «работа со списком входящих и исходящих телефонных звонков», а также требовал, чтобы ему дали возможность встретиться с профессором Сиддики, дабы убедиться, что этот человек понимает характер преступления, расследуемого сейчас в Балфорде-ле-Нез.
— Да, этого придурка не переделаешь, — заключила Эмили, выслушав отчет. — Ну а что ты ему ответила?
— Ничего, — с усмешкой сказала Барбара. — Ажар поработал за меня.
Он и действительно ответил на все вопросы Муханнада с уверенностью, которую, вероятно, можно объяснить тем, что ему не однажды доводилось иметь дело с полицией, Законом
— Тебе, похоже, нравится этот Ажар? — с хитрецой заметила Эмили. — Интересно, почему?
Барбара знала, что сказать в ответ. Потому что я знакома с ним по Лондону, мы соседи и я с большой симпатией отношусь к его дочери. Но вместо этого она произнесла:
— Да просто мне кажется, он честный. И по-моему, он так же, как и мы, хочет докопаться до истины в этой истории с Кураши.
У Эмили вырвался скептический смешок.
— Не особенно рассчитывай на это, Барб. Он заодно с Муханнадом, и ему плевать, что именно произошло на Незе. Кстати, ты заметила, как испугался Кумар, когда эти двое появились в комнате для допросов? Почему бы это?
— Да Кумар попросту не в себе, — предположила Барбара. — Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так нервничал в камере. Но дело сделано, Эмили, — он в камере. И что ты намерена предпринять?
— Я хочу установить связь, явно существующую между этими людьми. Кумар бросил всего один взгляд на Ажара и Муханнада, после чего чуть не протер штаны, ерзая на стуле.
— Ты думаешь, он их знает?
— Ажара, возможно, нет. Но я уверена, что Муханнада Малика он знает. Его так затрясло, хоть коктейли сбивай. И поверь: его реакция не имеет ничего общего с испугом, который он испытывал до его прихода.
Барбара с недоверием отнеслась к этому заявлению.
— Но, Эмили… Ведь Кураши — подозреваемый в деле об убийстве, брошенный в камеру. Эта страна для него чужая, язык он знает так плохо, что захоти он удрать, его схватят прежде, чем он доберется до городской окраины. Неужто этого недостаточно для того, чтобы…
— Да, — нетерпеливо перебила ее Эмили. — Все правильно. Его английского не хватит даже на то, чтобы предложить собаке кость. А тогда что он делал в Клактоне? И еще важнее — как он там оказался? Ведь мы сейчас говорим не о городе, кишащем азиатами. Мы говорим о Клактоне, где их можно перечесть по пальцам. Мы всего-навсего поинтересовались в магазине «Джонсон и сын» одним пакистанцем, и хозяин магазина сразу понял, что мы ищем Кумара.
— Ну? — Барбара ждала продолжения.
— Эти люди обычно держатся вместе, подчеркивая свое единство. Так что же Кумар делает в Клактоне, в то время как все остальные его собратья толкутся здесь, в Балфорде?
Барбара хотела возразить, что Ажар тоже живет в Лондоне один, хотя у него, как она теперь выяснила, в этой стране есть большая семья. К тому же Ажар живет в Чок-Фарм, а работает в Блумсбери, хотя азиатская община в Лондоне концентрируется в основном вокруг Саутхолла и Хаунслоу. Это тоже нетипично? — хотела она спросить, но не стала: к чему рисковать своим участием в расследовании?
Эмили между тем с воодушевлением развивала свои предположения:
— Вспомни, что сказал детектив Хониман: Кумар был в полном порядке, пока эти двое не нарисовались в комнате. Как ты это объяснишь?
Да как угодно, подумала Барбара. Хониман сказал «вы все», а Муханнад не зря подчеркнул, что вместе с азиатами в комнату вошли и детективы. Но напоминать сейчас об этом бессмысленно. Хуже того, это может спровоцировать конфликт. Поэтому она постаралась перевести разговор о состоянии Кумара на другую тему: