Обман
Шрифт:
— Человек гнусный и коварный, который прячет за деятельностью аптекаря деяния недозволенные и демонические. Он втайне занимается алхимией.
— Алхимия не запрещена! — бросил один из священников, составлявших трибунал.
Кардинал испепелил его взглядом.
— Ошибаетесь! Папа Иоанн Двадцать Второй в декрете «Spondent quas non exhibent» [7] сурово осудил эту ложную доктрину. А наш всеобщий наставник, инквизитор Николас Эймерик, написал по этому поводу целый трактат «Contra alchimistas» [8] . —
7
«Защищают то, что не могут предъявить» ( лат.).
8
«Против алхимиков» ( лат.).
За резким тоном кардинала Катерина почувствовала скрытую симпатию. Более того, мягкие черты лица прелата, влажные красные губы и томные жесты выдавали с трудом сдерживаемую чувственность. Что ж, обстоятельства вложили ей в руки еще одно оружие для защиты.
— Имя моего недоброжелателя Жозеф Тюрель Меркюрен, но свои работы он подписывает «Денис Захария».
— Меркюрен действительно фигурирует среди свидетелей обвинения по делу этой женщины, — некстати объявил нотариус, сверившись с документами.
Матье Ори кинул на него гневный взгляд.
— С каких это пор во время процесса оглашают имена свидетелей? — отчеканил он в ярости.
Нотариус замолчал, и делла Ровере снова сосредоточился на обвиняемой.
— Вы видели, чтобы Меркюрен заклинал демонов, призывал Сатану или справлял обряды, противные христианской вере?
— Нет, но не исключаю, что он этим занимается.
— Я спрашиваю о фактах, а не о домыслах.
Голос кардинала звучал строго, но не враждебно.
— Вам известно, что у него хранятся запрещенные книги, к примеру колдовские или лютеранские тексты?
Катерина лихорадочно пыталась найти, чем бы скомпрометировать Меркюрена, но так, чтобы ее слова не выглядели наговором. Внезапно ее осенило.
— Сама я не знаю, но монах-врачеватель из монастыря Сен Поль де Мансоль говорил мне, что у Меркюрена много таких книг. Кажется, это все знают.
— Сен Поль де Мансоль — августинский монастырь, где содержали эту женщину под арестом, — пояснил нотариус.
Кардинал поднял брови.
— И, зная об этом, августинцы не донесли?
Катерина внутренне вздрогнула от радости.
Она искусно сыграла на враждебности, которую доминиканцы питали к остальным религиозным орденам. Чтобы оказаться во главе инквизиции графства Венессен, Антонио Галаццо делла Ровере надлежало либо в прошлом быть доминиканцем, либо иметь очень близкие отношения с последователями святого Доминика. Кардинал не мог не соблазниться возможностью обвинить августинцев в укрывательстве человека с репутацией колдуна. Итак, теперь Катерина сможет отомстить и Меркюрену, и всему монастырю Сен Поль.
— Если монахи, которые так заботливо за мной ухаживали, поддерживают
— Это мы посмотрим, — пробормотал кардинал.
— Их настоятель, Марк Ришар, в прошлом был обвинен инквизитором Иоанном Римским в симпатии к гугенотам…
Удар пришелся точно в цель. Делла Ровере вздрогнул и оглядел коллег.
— Почему об этой детали мне никто не доложил? — возмущенно спросил он.
— Это записано в документах, — хитро усмехнулся Матье Ори, — Ваше высокопреосвященство, напоминаю вам, что обвиняемая отлучена от церкви. Вы найдете это в ее деле, если прочтете внимательно. Что могут значить ее утверждения, если учесть, что она — убийца, сознательно сеявшая чуму в вашем Провансе? Перед вами настоящая змея.
— Ложь! — закричала Катерина. Она быстро заморгала глазами, чтобы вызвать слезы. — Из-за интриг Меркюрена и еврея по имени Мишель де Нотрдам в Эксе заживо сожгли невиновного! Диего Доминго Молинас был человеком безупречным, и его погубила эта шайка некромантов!
При упоминании о Молинасе делла Ровере слегка вздрогнул. Катерина прекрасно знала, что кардинал был покровителем и коллегой испанца. Назвав это имя, она как бы предупреждала прелата об опасности, которую таит для него обвинительное заключение, вынесенное по ее поводу. Признав ее виновной, он рисковал себя скомпрометировать.
Теперь делла Ровере побледнел.
— Если обвинения в адрес этой женщины исходят от колдуна, то они не имеют никакой силы, — сказал он без прежней уверенности в голосе. — Мы не можем продолжать процесс без следствия по делу Дениса Захарии.
В улыбке Матье Ори прибавилось иронии.
— Ваше высокопреосвященство, я вынужден напомнить вам, что обвиняемая отлучена от христианской церкви. Самым весомым из тяготеющих над ней обвинений является обвинение в сношении с демонами. Возможно, каждое ее слово — ложь.
Все присутствующие снова зашумели, но на этот раз в поддержку Матье Ори. Кардинал казался растерянным.
— Чего же вы просите? — пробормотал он.
— Допроса под пыткой. Тогда увидим, будет она настаивать или откажется от своих заключений.
Снова поднялся одобрительный шумок. На миг Катерину охватила паника, но она быстро с собой справилась, благодаря способности мыслить логически: делла Ровере был вовсе не заинтересован в том, чтобы она заговорила. И уж тем более, чтобы заговорила под пыткой, когда люди теряют над собой контроль.
Кардинал, казалось, был в растерянности, и лицо его выражало преувеличенную скромность, когда он произнес:
— Эта женщина едва приоткрыла нам ужасную интригу, затеянную алхимиком, посвятившим себя демоническим искусствам. Вы, как и я, знакомы с «Руководством для инквизиторов» Николаса Эймерика. Пытка имеет смысл, когда есть достаточно доказательств вины подсудимого. В этом же случае я вижу много пробелов в расследовании. Надо было более тщательно работать с главным свидетелем обвинения. Мне его показаний недостаточно.