Облава

Сухов Евгений Евгеньевич

— Что вы имеете в виду, Владислав Геннадьевич? — переспросил Чижевский. — Нам ведь без транспорта никак, вы ж ранены. Как же в таком состоянии добираться будем? На чем? До Никитиной Горы еще километров двадцать. Искать другую попутку в таком виде, пока мы хотя бы не вымылись и не переоделись, — нельзя.

Водитель от неожиданных слов Варяга тоже опешил. Его обида и оторопь были столь неподдельными, что Варяг в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что ему неожиданно Бог послал такого

верного помощника.

— Ладно, доберемся туда на твоем «КамАЗе». Да только в кабине у тебя опасно… Мы и тебя подставим, и сами вляпаемся: чует мое сердце, лучше нам, Валерьяныч, перебдеть, чем наоборот. Надо в кузов лезть!

— Славик, тормозни-ка.

Не раздумывая, водитель остановил тяжелый «КамАЗ» у обочины.

— Вы там под брезентом заныкайтесь, брезентишко грязный, правда, но для маскировки в самый раз сгодится. А ежели на дороге что стремное замечу, тормозну, а вы сразу и залягте там как мышки…

Славик подсобил сначала Владиславу, а потом и Чижевскому перебраться через высокий борт в кузов самосвала, где среди досок и прочего строительного хлама валялся огромный брезентовый тент, между слоями которого и схоронились беглецы. А Славик рысцой вернулся в кабину, запрыгнул за баранку и снялся с тормоза.

Через пару минут впереди показался пост ГИБДД.

Славик начал заблаговременно притормаживать.

Чувствуя приближение опасности, Чижевский выудил из кобуры верную старушку-«беретту».

— Смотри, Валерьяныч, — тихо, Вполголоса сказал ему Варяг, — лучше шума не поднимать, стрелять только в крайнем случае. Не хрена позади себя трупы оставлять. Мы здесь не для этого. Не хватало мне, ко всем моим старым грехам, сейчас взять на душу новую кровь…

— Я все понимаю, — отозвался Чижевский, поглаживая холодный ствол. — Но ведь нам тоже выжить нужно. Ну помолимся, чтоб пронесло и все было тип-топ.

— Проносит — это в нужнике, — мрачно пошутил Варяг. — А нам надо, чтоб миновало…

Чижевский ухмыльнулся: Варяг-то раненый-раненый, битый-перебитый, а гляди ж ты, шутить изволит как ни в чем не бывало… Он тронул рукоятку «берет-ты», нащупал рычажок предохранителя.

Интуиция подсказывала бывшему военному разведчику, что сегодня путь до конечной цели им предстоит очень неблизкий и небезопасный…

Глава 4

25 сентября

20.12

Он снова вспомнил наказ генерал-полковника Урусова: «ничему не удивляться» и «выполнять свой служебный долг». Ладно, с чего начнем… Прежде всего, для проформы, нужно опросить свидетелей. Заодно, может быть, узнаем, видел ли кто,

как отсюда уходили двое. Подполковник Крючков внимательно осмотрелся вокруг. Кто в этой темени мог видеть саму перестрелку? Да, пожалуй, никто. Дорога здесь пустынная, по бокам никаких построек, с одной стороны глухой бетонный забор перед заброшенными заводскими недостроенными корпусами, а на противоположной стороне — сплошной лес. Опросы собравшихся зевак ничего не принесли, никто из них не видел, как и что произошло, все подъехали позже.

— Капитан! Давай завязывай с опросом, зря время теряем, — обратился подполковник к своему офицеру, беседующему с теми, кто еще не покинул место происшествия.

Крючков глянул на оставшегося без дела сержанта.

— Мы с капитаном поедем, а ты оставайся и приглядывай за «тойоткой», — строго распорядился подполковник. — Она теперь хоть и не на ходу, но вещдоком является. Скоро опергруппа пожалует с Петровки, смотри, чтобы все там внутри было в первозданном виде.

Сержант недоуменно захлопал глазами:

— В каком первозданном, Григорий Алексеевич, мы ж там все вверх дном перевернули? Вы ж сами…

Подполковник глянул на него строго и поучительно заметил:

— Ты чего бздишь? А? Ты че, разве забыл, что в салоне кто-то пошерстил еще до нашего приезда?.. Тебе все ясно, Витя? — с нажимом, грозно глядя в упор на сержанта, пробасил Крючков.

— Ясно, товарищ подполковник, — козырнул сержант, хотя, если честно, слова подполковника никакой ясности в обстановку не вносили. Скорее, совсем наоборот, все карты спутали.

— Гляди, чтоб все вещдоки были в целости, — еще раз напомнил Крючков, — и зевак ближе пяти метров к «тойоте» не подпускай.

И тут он увидел два тусклых световых пятна — фары разворачивающегося на трассе автомобиля. Так, еще один любознательный пожаловал, злобно подумал Крючков, неймется же народу на кровушку поглядеть.

Подъехал старенький синий «москвичок». Дверца распахнулась, и из салона пружинисто выпрыгнул крепкого сложения лысоватый дядька лет шестидесяти. Армейская выправка, невольно отметил про себя Крючков и, отворачиваясь, прикрикнул на него:

— Проезжайте, гражданин, проезжайте, нечего вам тут смотреть!

— Да вы не торопитесь меня прогонять, товарищ подполковник, — важно проговорил водитель «Москвича». — Я вам хочу сообщить кое-какую ценную информацию.

Крючков невольно повернулся к бодрому дядьке и оценивающе уставился на него, дескать, ну и чего ж ты нам такого ценного можешь сказать?

— Я тут проезжал недавно мимо этого места. Меня тормознули двое. Они стояли как раз около расстрелянной машины… Остановили, попросили подбросить…