Облако надежд
Шрифт:
– Дорогая, позволь мне на правах главы семейства открыть наш праздник.
При этих словах его лицо озарила улыбка. Глаза светились добротой. В уголках их, словно лучики, расходились мимические морщинки.
– Друзья, мы собрались сегодня на замечательное торжество – юбилей нашей любимой писательницы Анны Рид! Дата, я вам скажу, знаменательная в жизни каждой женщины – сорок пять, – он сделал многозначительную паузу.
И все дружно подхватили:
– Баба ягодка опять! По-здра-вля-ем! По-здра-вля-ем! По-здра-вля-ем! – скандировали гости.
Зазвучал вальс. Раздались возгласы:
– Анна и Роберт, Анна и
Сильные руки подхватили Анну за талию и закружили в танце.
– Любимая, ты вся, как струна. Расслабься, ты в надёжных руках, – шептал ей на ушко красавец.
Смущённая женщина не могла оторвать взгляда от его лица. На секунду у неё возникло чувство, что все идет так, как должно. «Мои ноги, я могу двигаться, я танцую! – мысленно повторяла она про себя. – Что это – сон? Вот бы не просыпаться никогда!»
– Ущипни меня, – попросила она Роберта.
– Что, дорогая? – не расслышал он.
Анна прильнула к его уху и настойчиво повторила:
– Ущипни меня, пожалуйста.
– Ты думаешь, что спишь? – добродушно рассмеялся он. – Это не мираж. Твой муж обещал тебе сказку – так вот, я слов на ветер не бросаю, наслаждайся, – Роберт нежно сжал её в своих объятиях и наклонился к губам.
И тут в звуках вальса зазвучали ноты траурной мелодии. Анна испуганно отшатнулась и, заметив, как из залы выходит та самая группа в чёрном, выбежала за ними.
Стоя посреди просторного холла, писательница беспомощно озиралась по сторонам, пытаясь сообразить, куда делись эти люди. Она прислушалась, силясь различить их шаги, но группа словно растворилась в воздухе. Увидев справа дверь, Анна кинулась туда и, прежде чем кто-либо заметил, скрылась за ней. Прислонившись к двери, она осмотрела помещение. Это оказалась туалетная комната для дам. Прямо напротив висело огромное, во всю стену, зеркало. Оттуда на неё глядела довольно привлекательная женщина в вечернем платье глубокого синего цвета, с декольте и с широким поясом того же оттенка, отделанном вышивкой из серебряной нити. Струящиеся складки подола чуть прикрывали щиколотки. Весь наряд завершали светло-серые лаковые лодочки на шпильке.
«Боже, мои ноги! – изумлённо воскликнула Анна. – Не помню, когда в последний раз я надевала шпильки!» Она подошла к зеркалу и внимательно рассматривала себя, будто впервые видела. Писательница ущипнула себя. От боли из глаз брызнули слёзы. Она прикусила губу, чтобы не закричать, потом открыла кран и умылась холодной водой, снова посмотрелась в зеркало и вскрикнула. Там, в инвалидном кресле сидела другая Анна, больная, с распухшими ногами. Её голова склонилась набок, взгляд остановился. Видно было, что она мертва. Писательница зажмурилась, открыла глаза, но наваждение не исчезло. «Господи, что это?» – взмолилась она, воздев руки к потолку, как будто ждала, что оттуда ей кто-то ответит. Ничто не нарушило безразличной тишины комнаты. Анна потёрла зеркало рукой, пытаясь стереть картинку, но видение не исчезло. Ей стало дурно: перед глазами зарябили белые пятна. Облокотившись на столешницу, она добралась до стены и медленно опустилась на кушетку. Неизвестно, сколько бы она так просидела, если бы стук в дверь не вывел её из транса.
– Дорогая, ты здесь?
Это был Роберт. Он протиснулся в проём и прикрыл за собой дверь. Весь его вид выражал озабоченность.
– С тобой всё в порядке? – он присел перед ней на корточки, взяв её
Анна боязливо покосилась на зеркало. Отражение показывало её и мужа.
– Роберт, обещай, что скажешь мне правду, – она с надеждой посмотрела ему в глаза.
– Ну конечно, милая, что тебя беспокоит?
Рид придвинулась ближе и прошептала:
– Если это всё не сон, то как я здесь оказалась? Кто все эти люди и где мой сын?
– Любимая, мы с тобой здесь живём. Это наш дом. Родные и друзья пришли поздравить тебя с Днём рождения. Сегодня тебе исполнилось…
– Да, знаю я. Мой юбилей… сорок пять лет, – раздражённо прервала писательница его разъяснения. – Это единственное, что я точно знаю. Где мой сын? – на этих словах она резко встала.
Роберт поднялся с кушетки и ласково произнёс:
– Аннушка, у нас с тобой дочь, Настенька. Ей семнадцать лет. Сейчас она на занятиях в школе танцев. Скоро будет дома.
– Что ты со мной, как с умалишённой разговариваешь! – вскипела Рид и оттолкнула его. – Что происходит? Я ничего не узнаю здесь! Ни-че-го! – прокричала она, сжав виски.
– Успокойся, дорогая, надо выйти к гостям. Все ждут тебя, – всё тем же тоном уговаривал Роберт. – Остынь, а я пока приготовлю коктейль и подожду тебя в зале. Давай поговорим завтра. Ты отдохнёшь, выспишься, и мы вдвоём во всём разберёмся. Договорились?
Весь вечер Анна улыбалась незнакомым людям, благодарила за подарки и поздравления. Для неё всё происходило как в тумане. Она не могла отделаться от ощущения, что однажды уже проживала эти события. Было ли это в её снах или сейчас это, всего лишь, сон? Очень реальный, как три де фильм, но, всё же, сон. Может её дежавю [1] – тайное послание души?
1
Дежавю (фр. d'ej`a vu) – уже виденное – психическое состояние, при котором человек ощущает, что он когда-то уже был в подобной ситуации или подобном месте, однако испытывающий это чувство, несмотря на его силу, обычно не может связать это «воспоминание» с конкретным моментом из прошлого.
Глава 2. И незнакомая реальность ей новой жизнью стала
«Сейчас я открою глаза и всё вспомню, и будет по-прежнему, как всегда», – мысленно уговаривала себя Анна. – «А вдруг это не сон? Мои ноги!» – спохватилась она и осторожно пошевелила пальцами: сначала правой ноги, а затем левой. Убедившись, что с ногами всё в порядке, Рид открыла глаза и села на кровати. «Мамочки, значит мне это не приснилось», – застонала она. Услышав шаги, она юркнула обратно в кровать и, натянув одеяло до подбородка, не мигая уставилась на дверь. Дверь медленно открылась. На пороге стоял Роберт.
– Солнышко, ты проснулась? – полушёпотом спросил он, будто кто-то ещё мог здесь спать.
– А почему ты шепчешь? – невольно шёпотом повторила за ним Анна, но тут же, одумавшись, добавила, перейдя на обычный тон. – Мы разве не одни?
Лицо Роберта расплылось в довольной улыбке.
– Мы абсолютно одни, дорогая. Дине я дал на сегодня выходной и решил сам тебе приготовить завтрак.
– Дине? Кто такая Дина? – напряглась Анна.
На секунду улыбка исчезла с лица Роберта. Стараясь не выдать волнения, он, как ни в чём ни бывало, пояснил: