Облачные дороги
Шрифт:
Лун шагнул вперед, одновременно с этим перевоплощаясь и одним внезапным движением оказываясь прямо перед ними. Он встал к ним почти вплотную, наполовину распрямив крылья и приподняв шипы.
– Так заставь меня уйти.
Дрейф отпрянул, но Поток не шелохнулся. Его шипы тоже вздыбились, но их прервали голоса, донесшиеся с противоположного конца коридора. В проходе появилась компания мужчин и женщин, некоторые из которых были в облике арборов. Один достаточно громко произнес:
– Что здесь забыли Поток и Дрейф? Я думал, мы недостойны их
Кто-то шепотом спросил:
– А кто это с ними?
Дрейф отступил еще на шаг:
– Поток, не при них.
Лун не сдвинулся с места. Поток снова зарычал, низко и яростно, а затем прыгнул на ближайшую перегородку. Дрейф, не отставая, последовал за ним, и они оба исчезли во тьме под потолком у воздуховодов. Арборы смотрели им вслед, негромко переговариваясь.
Вдруг почувствовав, что привлекает к себе слишком много внимания, Лун снова принял земной облик и отвернулся. Идти ему было все равно некуда, так что он шагнул к проходу на его конце коридора и начал спускаться по ступеням к внутреннему двору учителей.
Он находился на площадке между пролетами, когда услышал голос Утеса. Повинуясь порыву, Лун остановился, чтобы его не увидели из комнаты внизу. Сам он тоже ничего не видел, за исключением светящегося мха в нише противоположной стены, но зато слышал около полудюжины раксура, дышавших и взволнованно переминавшихся на месте.
Он услышал, как Утес сказал:
– Я говорю вам, что хочу уйти отсюда.
Кто-то удивленно сказал:
– Но ты ведь только что вернулся.
Голос Утеса звучал мрачно и раздраженно:
– Я имею в виду колонию. Есть среди вас хоть кто-нибудь, кто не считает, что с этим местом что-то не так? Что в последние сорок циклов не происходит что-то неладное? У нас рождались мертвые выводки, мы стали реже рожать…
– Но так ведь просто бывает… – запротестовал еще кто-то.
– Ничего просто так не бывает, – рявкнул Утес. – Вы все слишком юны и не помните, как все должно быть. Мы были сильным двором с хорошими родословными. У нас должно быть столько же окрыленных, сколько и арборов, и столько консортов, чтобы каждая из королев-сестер могла забрать с собой троих-четверых и отправиться создавать свой собственный двор. Вот так обстоят дела в Звездном Сиянии. И как вы думаете, почему никто из них не согласился отправиться со мной?
Кто-то произнес:
– Если их наставники сказали им, что видят какие-то дурные знамения, то они просто…
– Жемчужина думает о том, чтобы заключить союз со Сквернами, – сухо заметил Звон. – По-моему, одно это – уже дурное знамение.
Заговорила Цветика, и ее голос звучал устало:
– Утес, я искала изо всех сил. Все наставники искали, поодиночке и все вместе. Мы что только не перепробовали и не смогли найти ничего дурного.
На несколько секунд повисла тишина, и Утес спросил:
– И?
– И, думаю, это значит, что… что бы это ни было, оно очень хорошо спрятано, – признала она.
Среди остальных пробежал взволнованный ропот. Тычинка сказала:
– Цветика,
Новый голос, мужской, низкий и хриплый, произнес:
– Скажу от имени солдат – я не против того, чтобы уйти отсюда. Дурные предзнаменования или нет, это место уже давно не дает нам процветать. Но что скажет Жемчужина?
– То, что мы обсуждаем это без нее, уже о многом говорит, верно? – тревожно сказал Звон.
Утеса, похоже, это совсем не смутило.
– Я разберусь с Жемчужиной.
Цветика вздохнула:
– Я знаю – ты хочешь, чтобы она уступила место Нефрите. Я тоже этого хочу. Но Нефрита должна сама взять на себя эту ответственность. Ты не можешь сделать это за нее.
Повисла еще одна неловкая пауза. Ее нарушил мужчина, говоривший перед этим от имени солдат:
– Думаю, мы все согласны, что будет лучше, если Нефрита возглавит двор. Но только не с консортом-чужаком.
Голос Утеса стал резче:
– И зачем я, по-твоему, летал в Звездное Сияние, Набат?
Набат ответил:
– Он не из Звездного Сияния. Он – дикий одиночка, которого ты подобрал по дороге.
Тычинка колко возразила:
– Если бы он был диким, то не жил бы с земными обитателями, а ел бы их.
– Откуда мы знаем, ел он их или нет? – сказал Набат. – И потом, то, что он жил с ними, ему тоже чести не делает…
Цветика резко прервала его:
– Набат, наставники и учителя, присутствующие в этой комнате, говорили с ним. А ты нет. Так что попридержи свое мнение при себе, пока оно не станет хотя бы чуточку обоснованным.
И снова повисла гнетущая тишина. Тогда Звон сказал:
– А с чего вы решили, что Жемчужина не захочет его себе? Он красивый, и если она возьмет себе нового консорта…
Утес прервал его:
– Она в три раза старше него и еще не насколько потеряла рассудок, чтобы попытаться принудить молодого консорта.
Вдруг Цветика прокашлялась:
– А еще он здесь.
Видимо, она уловила запах Луна. Он не стал медлить, оторвался от стены и, пройдя несколько шагов, вошел в комнату. Собравшихся оказалось больше, чем он думал: сидевшие раксура заняли весь пол, и некоторые стояли в других проходах. Все они уставились на Луна, смутившись от его внезапного появления. Большинство из них впервые увидели дикого одиночку, о котором все говорили. Лун не обратил на них внимания и вместо этого повернулся к Утесу:
– Кажется, ты забыл мне что-то сказать?
Вопреки желанию Луна, его голос прозвучал сдавленно, и он так крепко стискивал зубы, что говорил почти через силу. Это было просто смешно – он не должен был так себя чувствовать. Утес не обязан был ему ничего говорить. Это Лун оказался перед ним в долгу и расплатился, когда помог разделаться со Сквернами в Медном Небе.
Утес долго и внимательно смотрел на него. Его глаза – ясные и затуманенные – не выражали вообще ничего. Он сказал:
– Нам нужно поговорить наедине.