Обитель теней
Шрифт:
Чалонер с беспокойством рассматривал его. Ему не привыкать было прикрываться ложными именами, но он предпочитал выбирать маски сам. Он слишком мало понимал в морском деле и при подробных расспросах легко попался бы, так что придется быть осторожным. А вот Бэкингем как предлог для обиды — это умно. Распутный герцог не пропускал ни одной хорошенькой женщины, не попытавшись ее соблазнить, и жалобам оскорбленных отцов и братьев не было числа.
— Хэй будет ждать нас сегодня вечером, — сказал Йорк, когда Чалонер, поразмыслив, неохотно кинул. — А в полночь состоится собрание изменников.
Чалонер
— Чистое безумие, — говорил Йорк, когда, расставшись с Ганной, они с Чалонером направлялись к главному подъезду Бермондси. — Брауна ведь убили, так чего ради я тоже сую голову в львиную пасть? Вот вы — опытный лазутчик. Так не могли бы вы подслушать что-нибудь под дверями и получить ответ на вопрос Ганны? Я бы подождал в ближайшей пивной, а утром мы бы вместе сдали ей рапорт.
— Подслушивание вряд ли много даст. Нам придется еще и задавать вопросы.
— Вот вы и задавайте, — твердо заявил Йорк. — А я буду держаться от вас подальше, чтобы не попасть в беду. Как-никак один из нас должен остаться в живых, чтобы объяснить Ганне, что она требует невозможного.
Чалонер не удивился, услышав, что на помощь Йорка рассчитывать нечего, и все же он был разочарован. Впрочем, глядя на то, как нервно Йорк играл кончиками своего воротника-пелерины, Чалонер заподозрил, что от такого союзника в любом случае мало проку. Всегда лучше работать в одиночку.
Проходя по заросшей дорожке, он обдумывал услышанное. Действительно ли Брауна убили потому, что Хэй или кто-то из его соратников угадал в нем шпиона? Или Браун проявил слишком большое рвение, что тоже могло вызвать подозрения? Он оглянулся на идущего рядом мужчину, обдумывая, не следует ли и его занести в число подозреваемых? Действительно Йорк верен правительству, как и утверждает, или он сам убил друга, поняв, что тот собирается донести?
Они подошли к двери. На стук вышла старая женщина, курившая трубку. Йорк шепнул Чалонеру, что это Маргарет Кастелл, бабушка нынешнего жильца. На ней был вытертый до пролысин парик, каблук одной туфли был привязан бечевкой, и вся она выглядела такой же опустившейся и малопочтенной, как и ее дом.
— Принесли? — потребовала она без предисловий. — Принесли обещанный порох?
— Порох? — эхом отозвался Йорк, нервно сглотнув. — Я вам пороха не обещал.
— Вы говорили, у вас корабль, — нетерпеливо заворчала Маргарет. — А на
— Ну, я вашего намека не понял, мадам, — встревоженно проговорил Йорк. — Я привык говорить напрямик и не понимаю хитрых двусмысленностей. Однако у нас дело к вашему внуку. Где он?
— Пошел играть, полагаю, — невозмутимо ответила Маргарет. — Или пьет с дружками-пьянчужками.
Чалонер весьма в этом сомневался. Все знали, что у Кастелла не сыщешь и двух пенни и что пить с ним — значит платить по счету за двоих. И за игорный стол ни кто бы его не пустил — он и с прежними долгами не мог расплатиться, не то что делать новые.
— Зачем вам понадобился порох, мэ-эм? — спросил он из любопытства.
Уж конечно, она-то не состоит в заговоре? А если состоит, то все предприятие Хэя больше походит на шутку, чем на реальную угрозу.
— Конюшня обрушилась, толку с нее никакого, вот я и подумала, что можно взять оттуда кирпичи, починить кухню. Взорвать дешевле, чем нанимать работников разбирать ее, а нам нынче приходится проявлять бережливость. Кстати о деньгах, вы мне должны шиллинг за вашу комнату, Йорк. Плата, как обычно, вперед.
Она протянула ладонь, и Йорк уронил на нее монету. И поспешно добавил еще одну, увидев в острых черных глазках презрение к подобной скупости.
— Жарковато сегодня, — сказал он, протискиваясь мимо старухи в относительную прохладу прихожей. — Так что я уж пойду к себе освежиться. Вы, конечно, согласитесь показать капитану Гарсфилду его комнату.
— Вино, — заметила Маргарет, глядя ему вслед. — Часу не может прожить, не посовещавшись со своей фляжкой. У вас, поди, на вашем корабле лишнего пороха не водится, Гарсфилд? Монетами я расплатиться не смогу, но есть и другие способы вознаградить мужчину.
Чалонер покосился на нее, не зная, как понять последнее предложение.
— Я узнаю, — необщительно бросил он.
— Хорошо… очень полезно иметь под рукой порох. А вы из компании Хэя? Он сказал, что будет много народа — а мне-то, по шиллингу за голову, чем больше, тем лучше, хотя и набегаешься, пока всех впустишь. Внуку нельзя поручить открывать дверь и собирать деньги.
Чалонер прошел за ней через прихожую, ступая по растрескавшейся плитке. Деревянные панели покоробились от многолетней сырости, от полировки давно и следа не осталось. На стенах висело несколько картин, но сквозь пыль и грязь мало что можно было различить, только кое-где проглядывали розовые, самодовольные лица предков. Все здесь пропахло плесенью и вареной капустой.
— Как я понял, это когда-то был монастырь? — завел разговор Чалонер, намереваясь обиняками перейти к смерти Брауна. Если прямо начать расспрашивать, старуха может что-то заподозрить, и как бы она не предупредила Хэя.
— Так вы неправильно поняли, — отрезала старуха, направляясь к лестнице. Она не выпускала изо рта трубку, отчего речь ее становилась невнятной. — На этом месте был монастырь. Вот погреб монастырский, это да — мы его называем монастырским склепом, потому что он похож на гробницу. Я, бываю, рассказывала внуку, мол, там-то и хоронили монахов — игроков и пьяниц. Порядочные-то отправлялись на кладбище. Жаль, что он мне не поверил.