Обитель теней
Шрифт:
Поэтому я счел необходимым включить в наш маленький спектакль хоть одну библейскую сценку.
Он хлопнул в ладоши, и декорация стала поворачиваться.
Веселенькая мелодия сменилась более спокойным, но каким-то пульсирующим ритмом. Том машинально принялся отбивать такт ногой, и маг одобрительно кивнул.
А декорация уже полностью повернулась: на сцене появился длинный стол, заставленный блюдами и кубками с вином. В окно лились багровые лучи предзакатного солнца.
Тринадцать фигур в хитонах за столом, хотя и знакомые, несомненно, не были столь легко узнаваемы, как кролик Багс или Блуто из мультиков.
Раздался громкий смех Дэла, и Тома осенило.
– Та самая картина, – проговорил Том.
Коллинз улыбнулся.
Вместо религиозного гимна послышались вдруг бравурно-шаловливые аккорды фортепиано, собравшиеся за столом принялись размахивать руками, будто дирижируя, затем поднялись и пустились в пляс, горланя идиотские куплеты:
Трали-вали, трали-вали, Трали-вали, семь пружин! На ужин у нас рыбка, Какая – мы не знаем. На ужин у нас рыбка, Какая – мы не знаем. Меню у нас тут нету, Ведь мы не в ресторане. На ужин у нас рыбка, Какая – мы не знаем. Вчера мы ели рыбу, Сегодня – рыбу с хлебом, А завтра – хлеб без рыбы, Живем – не голодаем! Эх! На ужин у нас рыбка, Какая – мы не знаем. На ужин у нас рыбка, Какая – мы не знаем.Бородатый извлек из-под хитона саксофон и выдал пронзительное, душераздирающее соло, остальные принялись размахивать руками и притопывать. Один из апостолов задудел в трубу. Хор сменился нестройными пьяными воплями:
ЭХ-МА! На ужин у нас рыбка, Какая – мы не знаем.Декорация начала снова поворачиваться.
На ужин у нас рыбка, Какая – мы не знаем.Стол вместе с людьми, горланящими идиотские куплеты, исчез из виду.
Музыка – если ее можно так назвать – затихла. Теперь перед ними была лишь
– Ну как вам это? – спросил Коллинз и, не дождавшись ответа, добавил:
– Может, перейдем теперь к Уровню третьему? Поучимся летать?
– Да, да! – в один голос воскликнули оба мальчика.
Глава 14
И тут внезапно все исчезло, испарилось, словно сон, день сменился ночью, стало гораздо холоднее…
Том, совершенно обнаженный, завернутый лишь в мягкий плед, мчался на санях с Коулменом Коллинзом, а вокруг бушевал буран, почти скрывая лошадь впереди. Они неслись куда-то вверх, по обеим сторонам возвышались темные стены леса, и только серый силуэт лошади мелькал в белой пелене.
Коллинз повернулся к Тому, и тот чуть не вывалился из саней: лицо мага походило на череп, мертвенно-бледная кожа обтягивала кости. Из провала рта послышались слова:
– Не бойся, просто я решил уединиться с тобой на минутку, чтобы поговорить с глазу на глаз. Все осталось как и было – не надо бояться.
Теперь на Тома смотрел не череп, то была морда волка, только почему-то белого.
– Я ничего тебе не запрещаю. Абсолютно ничего, – проговорило чудовище. – Можешь заходить куда захочешь, открывать любую дверь. Учти, птенчик, лишь одно – с чем бы ты ни столкнулся, что бы ни увидел, приготовься воспринимать это как должное, ничему не удивляться и ничего не бояться.
Волчья морда оскалилась в зубастой ухмылке.
А сани все неслись сквозь обжигающий ветер в снежную пелену.
– Какой сегодня день, вернее, ночь? – выкрикнул Том.
– Все тот же, тот же самый день. Или ночь, если хочешь.
– А я летал или нет?
Волк рассмеялся.
Ты можешь открывать любую дверь.
Лошадь все несла и несла их в гору, ночь становилась все черней и черней, мороз усиливался.
– Все та же ночь, только шесть месяцев спустя, – прорычал волк. – Та же ночь, только в другом году.
Зверь снова захохотал. Тома сковал такой жуткий холод, что впору было вывернуть собственное тело наизнанку, чтобы закутаться в него.
– Так я летал? Скажи!
И Коллинз в волчьей шкуре ответил ему:
– Ты теперь мой, мальчик, мой и ничей больше. Так что все секреты и тайны магии перед тобой открыты.
Лес остался позади, и сани, похоже, мчались по совершенно пустынной местности, все вверх и вверх.
"Паужину нас рыбка", – пританцовывая, распевал Иисус…
А зверь все говорил и говорил:
– Когда я был таким, как ты, таким, как Дэл, – волк ухмыльнулся мальчику, наблюдая, как тот, трясясь от холода, старается поплотнее закутаться в плед, – у меня тоже был учитель, великий маг. Со временем я стал его партнером, и мы исколесили всю Европу. Ну а потом он сотворил такое, что и словами не выразить. После этого мы уже не могли работать вместе, более того, стали заклятыми врагами. Но я уже успел обучиться у него всему и сам стал великим магом.
Вот тогда я и обосновался здесь, в моем царстве-государстве.
– В вашем царстве? – переспросил Том, но волк, проигнорировав вопрос, продолжал:
– Он, в частности, обучил меня наводить порчу как на людей, так и на неодушевленные предметы. Это его собственное выражение; таким языком он изъяснялся. Ну я и навел порчу на него самого.
Длинные волчьи клыки блеснули в темноте.
– А на поезд? На поезд вы тоже навели порчу?
Волк стегнул лошадь кнутом. Точнее, не волк, а человек с головой волка. Не отвечая на вопрос Тома, он проговорил: