Обитель чародеев
Шрифт:
Как и предполагали Силк с Бэйреком, Верховный жрец Белара пытался добиться аудиенции у Гариона, который всякий раз отговаривался и простодушно отсылал того к Белгарату. На следующий день Гродег со всей своей охраной покинул остров. Чтобы еще больше досадить нежеланному гостю, Гарион настоял на том, чтобы они с Белгаратом проводили рассерженного проповедника до корабля и убедились, что последователи культа Медведя невзначай не повернули назад.
– Кому пришла в голову эта идея? – осведомился Белгарат, когда они с Гарионом поднимались по ступенькам цитадели.
– Нам с Силком, – самодовольно
– Могли бы мне сообщить
– Я все продумал. – Мысленно Гарион поздравил себя.
– Ты нажил себе опасного врага, понимаешь?
– С ним мы справимся.
– Ты очень свободно обращаешься с этим «мы», Гарион, – осуждающе проговорил Белгарат.
– Но разве все мы не заодно, дедушка?
Белгарат посмотрел на него, не зная, что возразить, потом рассмеялся.
В дни, последовавшие после отплытия Гродега, никаких оснований для веселья не было. После окончания официальной церемонии олорнские короли, король Фулрах и советники с военачальниками приступили к рассмотрению важного вопроса – войны.
– Из последних сообщений, полученных из Ктол Мергоса, явствует, что Тор Эргас готовится двинуть южных мергов от Рэк Хагги, как только на восточном побережье распогодится, – сообщил король Родар.
– Как реагировали недраки? – спросил король Энхег.
– Вроде бы объявили мобилизацию, но этих недраков трудно понять. Они ведут свою игру, и потребуется масса гролимов, чтобы держать их в узде. С таллами проще – они подчиняются приказам.
– Таллы мало кого волнуют, – заметил Бренд. – Основной вопрос в том, сколько маллорийцев будут нам противостоять
– Для них сооружается лагерь в Талл Зелике, – доложил Родар, – но они тоже ждут погоды, чтобы вторгнуться в Восточное море.
– Маллорийцы – плохие моряки, – задумчиво проговорил король Энхег. – Они не выступят до лета, а когда выступят, то будут держаться северного побережья вплоть до самого Талл Зелика. Нам надо как можно скорее ввести флот в Восточное море. Если потопить достаточное количество кораблей с солдатами, то можно вообще вывести их из игры. Я думаю, разумно ударить всеми силами по Гар Ог Недраку. Оказавшись в лесах, мои люди займутся постройкой кораблей. Мы поплывем по реке Корду и таким образом попадем в Восточное море.
– Ваш план неплох, ваше величество, – одобрил Мендореллен, изучая большую карту, висевшую на стене. – У недраков самая малочисленная армия, и они наиболее от стоят от орд южного Ктол Мергоса.
Король Родар упрямо встряхнул головой и возразил:
– Я понимаю, что тебе не терпится поскорее выйти к морю, но мне-то придется вести кампанию в недракских лесах. Для маневра требуется открытая местность. Если ударить по таллам, можно выйти прямо к верховьям реки Марду и оттуда уже к морю.
– В Мишарак-ас-Талле не так уж много деревьев, – возразил Энхег.
– Зачем строить корабли из сырых бревен, если в этом нет нужды? – спросил Родар. – Почему нельзя плыть по Олдуру и пойти потом волоком?
– Ты хочешь, чтобы мои люди тащили корабли по восточному склону? Родар, не издевайся.
– У нас есть изобретатели, Энхег. Можно придумать, как поднять твои корабли на вершину склона.
Гарион, не желавший проявлять свою некомпетентность и сидевший
– Мы не решили, где произойдет решающее сражение.
– О каком решающем сражении ты говоришь, Гарион? – вежливо спросил Родар.
– Когда мы сойдемся друг против друга… как под Во Мимбром.
– В этой войне не будет никаких Во Мимбров, – ответил ему Энхег. – Дай бог, чтобы не было.
– Во Мимбр был ошибкой, Гарион, – спокойно произнес Белгарат. – Все понимали это, но ничего не могли поделать.
– Не могли?
– Нам просто крупно повезло, и нельзя планировать кампанию в надежде, что снова повезет. Никто не хотел сражаться под Во Мимбром – ни мы, ни Кол-Торак, но ни у нас, ни у него не оставалось выхода. Мы должны были вступить в схватку до того, как вторая колонна энгараков прибудет на Запад. Кол-Торак держал южных мергов и восточных маллорийцев в резерве вблизи Рэк Хагги, и они двинулись, когда он повернул на восток, сняв осаду с крепости. Если бы они соединились с силами Кол-Торака, на всем Западе не нашлось бы достаточно мужчин, чтобы противостоять им, вот почему мы приняли вызов. Во Мимбр был самым подходящим местом для сражения.
– Но почему Кол-Торак не дождался их прихода? – удивленно спросил Гарион.
– Невозможно сохранить армию в боевом порядке на враждебной территории, король Белгарион, – объяснил полковник Брендиг. – Необходимо двигаться, иначе местное население уничтожит все продовольствие и примется ночью резать глотки вашим людям. Так можно потерять пол-армии.
– Кол-Тораку встречаться под Во Мимбром хотелось не больше нашего, – продолжал Белгарат. – Колонна, направлявшаяся от Рэк Хагги, попала в весенний буран в горах и надолго увязла в болотах. В конце концов они были вынуждены повернуть назад, и Тораку пришлось сражаться под Во Мимбром, не имея численного преимущества, а никто, находящийся в здравом уме, не станет ввязываться в драку на таких условиях.
– Надо на четверть превосходить силы противника; – согласился Мендореллен, – иначе результат неизвестен.
– На треть, – своим рокочущим басом поправил его Бэйрек, – а еще лучше наполовину, чтобы быть уверенным на все сто процентов.
– Значит, нам остается только рассеяться по восточной части континента и вести отдельные стычки? – недоверчиво спросил Гарион. – Это займет года… десятилетия. Может даже растянуться на сто лет.
– Если потребуется, то да! – резко ответил Белгарат. – А что ты ожидал, Гарион? Легкую прогулку на открытом воздухе, быструю победу и триумфальное возвращение домой до зимы? Боюсь, тому не бывать Привыкай носить кольчугу и меч, потому что это одеяние станет твоим на всю жизнь Война, судя по всему, будет затяжной.
От иллюзий Гариона не осталось и следа.
Дверь в зал для совещаний отворилась, и вошел Олбан, младший сын Бренда, чтобы что-то передать отцу. Погода неожиданно испортилась, на остров обрушился весенний шторм, и серый плащ Олбана сильно промок.
Недовольный перспективой из года в год вести войну на Востоке, Гарион с раздражением следил за тем, как у ног Олбана, тихо беседующего с отцом, растекается лужа. Затем как бы невзначай он посмотрел на его плащ – край капюшона был надорван.