Обидный проигрыш
Шрифт:
Она прекрасна. Она всегда была такой, даже когда всё в ней заставляло меня терять терпение. Ее упрямство, ее гордость, ее острый язык, который всегда знал, как ударить в самое больное место.
Но теперь она другая. В ней чувствуется спокойствие, уверенность, которой я не видел раньше. Когда-то она чувствовала себя не в своей тарелке, постоянно пыталась что-то доказать. Теперь она движется в своем мире с уверенностью человека, который знает, что находится именно там, где должен. И это делает ее еще более неотразимой.
Я
Убегает.
Я на мгновение замираю. Вижу, как она прокладывает себе путь сквозь толпу с той же плавной грацией, что отличает ее — тело движется естественно, ускользая от взглядов, скрываясь в тенях. И, не раздумывая ни секунды, я иду за ней.
Я быстро иду, пока не настигаю ее в уединенном уголке поместья, где воздух прохладнее, а шум праздника затихает на заднем плане.
Лейла там, прислонилась к стене. Дыхание сбито, грудь вздымается в прерывистом ритме. Ее глаза блестят, когда я приближаюсь.
Я иду тихо, бесшумно, впитывая ее образ целиком еще до того, как коснусь ее. Словно боюсь разрушить чары, окружающие нас. Когда я подхожу вплотную, я останавливаюсь, сердце бешено колотится, пока я смотрю ей в глаза.
— Попалась, Цветочек.
Выражение ее лица мгновенно меняется. В нем удивление, может, капля вызова, но в глубине глаз есть нечто более важное. То, что держит меня на привязи к ней.
Улыбка. Чертова, неотразимая улыбка.
— Никогда не отпускай меня.
Ее слова бьют прямо в грудь, эмоция настолько сильная, что перехватывает дыхание. Я делаю шаг ближе.
— Никогда, Лейла. Никогда, — шепчу я.
Мое дыхание касается ее лица, и я чувствую, как ее собственное становится короче. Между нами вибрирует энергия, невидимая, но мощная связь. Мои руки находят путь к ее бедрам, скользят по изгибам ее тела, заявляя права на то, что уже принадлежит мне. Ее кожа горячая под моими пальцами, и когда я скольжу ими под юбку ее белого платья, я чувствую, как ее тело напрягается против моего.
Едва слышный стон срывается с ее губ, сводя меня с ума. Искушение слишком велико. Потребность коснуться ее, почувствовать ее, потеряться в ней невозможно игнорировать.
Я отодвигаю ее белье и ввожу два пальца в нее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Лейла откидывает голову назад, глаза полуприкрыты, дыхание перехвачено, и в этот миг в мире нет ничего прекраснее. Мои губы в дюйме от ее кожи, пока мои пальцы движутся медленно и точно, а большой палец вычерчивает всё более настойчивые круги на её пульсирующем клиторе.
Нам не стоит этого делать. Боже правый, мы на дне рождения двухлетнего ребенка! И все же, я не могу остановиться.
— Придется довольствоваться
Лейла стонет и кивает, ее глаза впиваются в мои, пока удовольствие накрывает ее; она вцепляется руками в мои предплечья, а ее тело пытается слиться с моим. Я ускоряю ритм, ее тело натягивается, бедра движутся навстречу мне, требуя большего. Еще больше.
Я смотрю на нее. Не хочу упускать ни секунды этого момента. Каждую мельчайшую черточку ее лица, волну жара, охватывающую ее, то, как размыкаются ее губы, чтобы прошептать мое имя. Всё в ней сейчас рушится, и я хочу быть единственным виновником этого землетрясения.
Спустя несколько мгновений она прижата моим телом к стене. Грудь тяжело вздымается, пока она пытается прийти в себя. Ее глаза блуждают по мне, подмечая каждую деталь. Я знаю, что она делает. Она впитывает всё. Осознает, как сильно мы изменились. Как повзрослели.
И я… я делаю то же самое. В моей голове промелькнула мысль. Идея, которая давно зрела внутри, но которую я до сих пор не озвучивал.
— Ты думаешь об этом когда-нибудь? — слова соскальзывают с языка прежде, чем я успеваю их остановить.
Лейла широко открывает глаза в замешательстве.
— О чем?
Я провожу рукой по волосам, на мгновение переводя взгляд в сторону сада. Все идут вперед. У Дориана и Холли семья. У них есть Томас. Зои и Дэш поженились. Даже Джереми наконец-то взялся за голову. Аня, Ким и Уайатт нашли свой путь.
И я хочу свой. С ней.
Я смотрю на нее.
— О нас.
Ее дыхание всё еще неровное, кожа всё еще горит. Но мой голос вернул ее назад, привязывая ко мне.
— О том, чтобы построить что-то наше.
Это не новая идея. Не для меня. Я уже говорил ей, что хочу семью, но в этот раз я не говорю о каком-то далеком дне. Не о гипотетическом будущем. Я говорю о «сейчас».
Лейла пристально смотрит на меня, приоткрыв рот, и мое сердце колотится в груди, пока я жду ее ответа. Знаю, она пытается понять, насколько я серьезен. А я предельно серьезен.
Она продолжает смотреть, губы разомкнуты, дыхание сбито. Я почти чувствую, как ее мозг обрабатывает мои слова, как их смысл проникает ей под кожу, просачиваясь в нее как что-то новое, неожиданное.
Я убираю прядь волос ей за ухо.
— Как насчет того, чтобы порадовать мою мать и наконец-то подарить ей внука?
Я чувствую, как она вздрагивает — почти неуловимо. Движение настолько крошечное, что любой другой бы не заметил. Но не я. Я знаю ее слишком хорошо.
Ее реакция сводит меня с ума. Я, Картер Резерфорд, человек, который всегда смеялся в лицо обещаниям, узам и историям, что длятся дольше пары ночей, сейчас держу в руках будущее. И у этого будущего самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.