Обида маленькой Э

Гурьян Ольга Марковна

Поикаем и уснем.

Нас по имени не знают,

Даже слуги нас зовут:

— Эй, трусишки, негодяи!

— Эй, паршивый пес и плут!

Поднятые улыбкой губы Маленькой Э внезапно опустились, а брови поползли вверх на лоб. Теперь уже не было сомнений, что это Цзинь Фу — она узнала его по голосу. Но что это он поет? Может быть, он шутит?

А они оба сели и, беспрестанно ерзая на стульях,

падая с них в вновь на них ловко вскарабкиваясь, то сближая лица так, что одна не стукались носами, то отскакивая кувырком, заговорили ничуть ев стесняясь тем, что столько людей их слышат. Они рассказывали, чти они монголы, сыновья знаменитого полководца, который разбил китайские войска.

Он обещал подарить им целый город, но им хочется получить другой, побогаче, который обещан третьему сыну — приемышу. И, пожалуй, удастся добиться своего, стоит только напоить полководца допьяна.

Этот хитрый замысел так им понравился, что господин Гуань (теперь уже не было сомнения, что монгол в черном костюме — это он и есть), что бессовестный господин Гуань начал смеяться. От этого смеха, продолжительного, в высоком тоне, разнообразного и вибрирующего, от стука трещотки и выкриков Цзинь Фу у Маленькой Э начала кружиться голова. Но вокруг нее зрители, будто заразившись смехом, хохотали и вопили.

В это время из-за занавески вышел сам монгольский полководец с черным лицом и бородой. Он был точь-в-точь похож на страшного идола, которого Маленькой Э как-то случилось видеть в одном xpаме. Он был такой же огромный, толстый и пестрый.

Негодные сыновья начали его угощать. Противно было смотреть, как они перед ним лебезили. Они согнулись чуть не вдвое, начали стирать пыль со стула, рукава так и летали по очереди то взад, то вперед через плечо. Они так старались, что с грохотом стукнулись лбами. Или это ударил барабан?

Полководец сел, широко расставив ноги. Ему подавали чашечку за чашечкой, наливая вино из чайника, и он все их осушал, приподымая бороду и прикрывая рот рукавом.

Пронзительно высоко завизжала скрипка, и вышел приемный сын. До чего он был красивый, с лицом белым и розовым, как у женщины, в чешуйчатых доспехах цвета бирюзы, опоясанных широким поясом, на котором была вышита голова тигра. На плечах у него была накидка в виде бабочки, а за спиной восемь бирюзовых флагов. Он топнул ногой и запел:

Я с тигром боролся в ущелье,

Я в битве врага разбил.

Я родом китаец. Мои родители рано умерли, и мне пришлось пасти овец у помещика. Голыми руками убил я тигра. Полководец узнал о моей храбрости и сделал меня своим приемным сыном. С восемнадцатью всадниками я разбил целую армию. За мои подвиги мне дали прозвище Крылатого Тигра.

Вслед за Крылатым Тигром вышла его жена. Она была похожа на Яо-фэй, но куда красивей, в юбке, заложенной тысячью складок, в длинной, до колен, оранжевой кофте, в круглом воротнике с кистями и с золотой райской птицей в сверкающей камнями прическе.

Она запела, уговаривая мужа не приближаться к приемному отцу, потому что, опьянев, полководец теряет рассудок и может поверить клевете злых братьев и убить Крылатого Тигра.

Ах, как она пела! От этого голоса, высокого и нежного, сердце Маленькой Э забилось и замерло. Любовь и счастье, гнев и мрачные предчувствия передавала она дивными звуками, небесная певунья, удивительная Яо-фэй.

Действительно, ее предчувствия

оправдались. Подлые монголы оклеветали храброго китайца Крылатого Тигра, и пьяным полководец поверил им. В страшном гневе он дохнул и вздул свою бороду так, что она взлетела черной тучей. Не в силах сдержать свою бешеную злобу, он весь дрожал и трясущейся рукой тыкал прямо в лицо сыновьям. Перекинув рукава за плечо, он сел с громким стуком. Еще бы — такая тяжесть садится.

Полководец грозным гнусавым голосом стал сзывать свое войско, чтобы отомстить приемышу:

Наденьте шлем и кольчугу,

К луку приладьте стрелы,

На плечо алебарды и копья,

Обнажите мечи и сабли!

Барабан беспрерывно гудел, надрывно звенел гонг. От страшного голоса дрожал воздух.

Авангард — три тысячи храбрых —

Пройдет через горы и реки.

Левый фланг мой бывалые воины,

Правый фланг и свиреп и грозен.

Арьергард спешит на подмогу.

Наши кони свирепей драконов,

Солдаты смелее тигров,

Сам я сына прикончу,

Кровью залью все небо!

— Не убивай Крылатого Тигра, китайского пастушонка! — а причала Маленькая Э. — Ты был пьяный, ничего не понимал! И, чип. Фу обманул тебя!

Но полководец ее не услышал — так громко загремела музыка. Из-за занавески вышло войско — Хэй Мянь, и умный Лю Сю-шань, и все три возчика, и еще пять незнакомых крестьян. Вес они были в своей обыкновенной одежде, но в руках держали и алебарды, и копья, и мечи. Три раза обошли они вокруг полководца и вместе с ним скрылись за занавеской.

Тут появилась приемная мать Крылатого Тигра и начала ужасно волноваться: что с ним? А ее служанка, бойкая девушка, оказалось, видела все своими глазами и всю дорогу бежала, без отдыха, не давая покоя ногам, руками крутила, как ветряная мельница. Что же, все кончено, кровь пролита, зачем скрывать правду? И она запела:

Как гром из громовой тучи,

Как ястреб на певчую птицу,

Налетели два негодяя,

Схватили Крылатого Тигра.

Бранили и оскорбляли,

Пинали ногами в ребра.

Пять воловьих упряжек

Разорвали тело на части,

Разнесли на пять сторон света.

Так умер Крылатый Тигр.

Маленькая Э рыдала, царапая пальцами свой халатик:

— Убили! Убили!

И снова появилась Яо-фэй. Уже не прежняя счастливая супруга, а горемычная вдова. Ее волосы были распущены, длинная прядь отделилась и свисала над левым ухом. На ней была белая траурная одежда. Широкие рукава опустились, как крылья раненой голубки, струились, как половодье слез.