«обхсс–82»
Шрифт:
Кусты раздвинулись и мы увидели злое мужское лицо. Правда это лицо тут же увидело нас. Матвей Егорыч в ондатровой шапке, Андрюха, на плече которого уже висела незаметно подобравшаяся к парню фея, бабуля с невинным выражением лица, мы с мужиком и кот. Кот заслуживал отдельного внимания. Он упал с ветки на все четыре лапы и теперь почему-то тряс башкой. Потом заметил лицо, которое выглядывало из кустов, выгнул спину, заорал не своим голосом, и, как был, на четырёх, негнущихся лапах, бочком, поскакал куда-то в сторону. При этом продолжая истошно орать. Было сильно похоже, что в кота вселились бесы и ему срочно
Лицо из кустов задумчиво проследила глазами за котом, снова посмотрела на нас, сказало: «Извините» и тут же снова исчезло в кустах. Оно, лицо, решило, что прилетевшая по голове дубина вовсе не такая уж большая проблема.
— Бабуль, кот уходит! — Опомнился Андрюха.
Вообще, конечно, кот не уходил. Он, мне кажется, совершал тактический маневр, стараясь максимально напугать двуногих дебилов, чтоб они в него больше ничего не швыряли.
— Хорошо, сынок. Пусть идёт. — Закивала головой бабуля.
— Так вы его потом опять искать будете. — Принялся втолковывать старушке брат мажора.
— Зачем? Это не мой кот. Он просто, уличный. — Бабуля улыбнулась, поправила панаму с широкими полями, развернулась и засеменила в сторону главной аллеи.
Мы молча уставились ей вслед.
— Городские… — Многозначительно выдал Матвей Егорыч. А потом, наконец, спохватился, — Что ж мы тут стоим. Сейчас Жорик вернётся, а нас нет. Будет волноваться. Искать. Потом вообще не встретимся.
Мы, наконец, развернулись, и так же быстро рванули в обратную сторону. К счастью, мажор стоял возле Колеса обозрения, пытаясь сообразить, куда могли пропасть сразу три человека.
Глава 17
Жорик
Утро началось с того, что кто-то настырно совал мне перо в нос. Надеюсь, именно перо, а не другую гадость. В моей жизни с такими друзьями и родственниками варианты могут быть разные. Это ужасно раздражало и к тому же вызывало желание чихнуть.
Чихнуть, значит, проснуться. Проснуться, значит, выбраться из постели и лишиться возможности снова провалиться в дрему, чтоб досмотреть сон. Просто впервые за все время приснилась Наташка.
Когда очнулся в своем теле и в своем времени, много раз думал, хоть бы увидеть ее во сне. Реально. Не подозревал, что во мне сидит такая романтичная натура. Даже когда психолог смогла вселить в мою голову сомнение, будто ничего не было, ни Зеленух, ни девчонки, я все равно хотел ее увидеть. Да и хрен с ним, пусть вся эта история мне причудилась в коматозном состоянии. Хрен с ним, если никогда я не был в 1980 году. Но Наташку верните. Хотя бы во сне.
А она не приходила ни черта. Ясен пень, что еще можно ожидать от этой стервы? Все мне на зло. Даже выдуманная девчонка ухитрялась трепать нервы. И вдруг приснилась. Когда я снова в прошлом и снова Жорик Милославский. Подробности сна почти не помнил. Просто точно знал, что там была она.
Перо снова полезло в нос. Я махнул рукой, отгоняя малолетнего придурка. Даже не открывая глаз, не сомневался, это Сенька развлекается. Только он мог додуматься до такой, опупеть насколько весёлой, шутки.
— Семен, иди в задницу… — Буркнул раздраженно и попытался отвернуться.
Уже взрослый. Можно посылать открытым текстом. Четырнадцать лет все-таки не двенадцать. Переживет. А после двухгодичного плотного общения с Зеленухами вообще
— Не угадал. — Заржал Сенька голосом Переростка.
Зря я сразу заподозрил в скудоумии Младшенького. Кандидатов, на самом деле, предостаточно. Отвык просто, что возраст вовсе не является гарантией взрослого поведения.
— О Господи… Это заразно, что ли? — Я снова махнул рукой, а потом все же приоткрыл один глаз.
Братец сидел на краю постели, скалился, радуясь непонятно чему, и совал мне в ноздрю перо, которое, так понимаю, выдрал из подушки. Или из перины. Детский сад, честное слово.
— Андрюх, чего тебе надо? — Я поднял руку и посмотрел на часы. Мандец. Семь утра.
— Мне — ничего. А тебе действительно надо. Вставать. Скоро будильник зазвонит. Там Тоня завтрак приготовила. Велела тебя будить. А то проспишь свою стажировку. Слушай… про девушку из парка…
Я закатил глаза, отвернулся и накрылся одеялом с головой. Просто эту песню слушал со вчерашнего вечера, как только мы встретились с братцем, дедом Мотей и Стасом возле колеса обозрения. Они, кстати, прибежали откуда-то вобще с другой стороны, когда я подошел к аттракционам. Выходит, где-то их носило. Честно говоря, даже не возникло желания узнать, где именно. Наоборот, понял, надо валить безо всяких расспросов. Если эти двое, имею в виду Матвея Егорыча и Андрюху, ухитрились, даже под контролем Соколова, прошвырнуться по парку, не факт, что сейчас следом не явится какой-нибудь обиженный страдалец. И хорошо, если один, а не толпа. И хорошо, если просто поговорить, а не дать в морду.
— Что делать? Рассказывайте честно сразу. Бежать? — Я предположил худшее.
— Почему бежать? — Удивился Соколов. Он был подозрительно спокоен. Варианта два: либо обошлось без приключений, что очень маловероятно, либо его уже завербовала в свои ряды эта деревенская мафия.
— Да потому что, если бегут Матвей Егорыч и Андрюха, велика вероятность, что кто-то бежит за ними следом. С большим желанием навешать мандюлей. — Пояснил я Соколову.
Стас с пониманием засмеялся. Видимо, все же не зря у меня возникли опасения, будто что-то произошло. В двух словах ментенок рассказал историю про шапку и про то, как они возвращали имущество деда Моти.
— А что? — Матвей Егорыч демонстративно поправил свой головной убор, который, естественно, снова украшал его башку. — Между прочим, ценность такая. Бросать ее надо было?
Я его заверил, мол, конечно, не надо. Сильно хотелось добавить, что ее и покупать не надо было. Эту ценность. И надевать на голову тоже. Но я промолчал. Просто, если честно, не хотелось ругаться и спорить. Но для себя сделал заметку, пусть сидят гости дома. А то один день и уж столько приключений.
Соколов сразу пытался меня расспросить о встрече, но рядом топали дед Мотя и Андрюха. А я этих граждан знаю хорошо. Пронюхают, что у них под носом такие дела творятся, завтра в отдел отправимся всем составом. Или, что еще хуже, они меня проводят, а потом сами заявятся. Помощнички хреновы. Проходили, знаем. А мне сейчас только команды поддержки в их лице не хватает. Итак ни хрена не ясно, что делать.