Обещай помнить
Шрифт:
Страх, который я испытываю, точно такой же, как и тот, что я испытывала, когда приветствовала Джошуа в начале вечера, как и уверенность в том, что я должна сделать. Если что-то и изменилось, то в дополнение ко всем чувствам, которые появились за последние несколько часов, это лишь разочарование от того, что я не могу сделать это по-своему.
Я касаюсь пальцем телефона, лежащего рядом со мной, и беру его. Разблокировав экран, я набираю самые страшные слова, которые только существуют на свете.
Джулия:
Ответ приходит не более чем через две минуты.
Косплей Геракла: Я буду у тебя через двадцать минут.
Я закрываю глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Затем я медленно выдыхаю весь воздух из лёгких и встаю. Мне нужно написать письмо.
***
— Ты в порядке? — Артур входит в мою квартиру, как только я открываю дверь, не давая мне возможности её закрыть.
Он кладёт ладони мне на щёки, а его глаза сканируют всё моё тело, будто он начал видеть галлюцинации, в поисках малейшего признака того, что что-то не так. Я бы рассмеялась, если бы у меня были силы на это.
— Всё в порядке, Артур. Дверь, — предупреждаю я его, и он оглядывается через плечо, поднимает ногу и закрывает дверь ногой.
— Ну же, Лия, — сокрушается он, заключая меня в объятия. Артур крепко прижимает меня к себе, и я ощущаю бешеный ритм его сердца сквозь тонкую ткань нашей одежды. Он громко выдыхает, нежно целует мои волосы и лишь затем слегка отстраняется, чтобы снова коснуться ладонями моих щёк. Однако я не хочу, чтобы он уходил, поэтому обнимаю его за талию, стараясь прижаться как можно ближе. — Сообщение о том, что я нужен тебе в час ночи, чуть не стало причиной моего сердечного приступа!
Я закусываю губу. Его забота – это словно бальзам для моей души, или, возможно, просто его присутствие. Его аромат наполняет мой нос, и его успокаивающий эффект заставляет меня закрыть глаза.
— Мне это необходимо, — шепчу я, и он осторожно прикасается губами к моим губам. Это нежный поцелуй, только для губ.
— Тогда поговори со мной, — просит он, и я с шумом выдыхаю. Я не отвечаю сразу. Просто стою, крепко вцепившись в его футболку, а он обнимает меня так, словно способен защитить от всего мира. И впервые в жизни я действительно чувствую, что кто-то может это сделать.
Артур уважает моё молчание. Он нежно целует мои волосы, проводит руками вверх и вниз по моей спине, но больше ни о чём не спрашивает. Не знаю, сколько времени мы так стоим. Только когда моё сердце начинает биться в обычном ритме, я отрываю лицо от его груди и смотрю вверх.
— Мне нужно тебе кое-что показать, — произношу я, и моё сердце снова начинает бешено колотиться.
— Смотри, — говорю я, и протягиваю руку в сторону дивана. Коробка и всё остальные вещи лежат на кофейном столике, словно ожидая этого момента. Артур, взглянув туда, хмурится.
Я веду его за руку к дивану, и мы садимся. Он смотрит на меня с ожиданием,
— Признаюсь, я не знаю, с чего начать.
— Как насчёт того, чтобы начать с самого начала? — Предлагает он, пожимая плечами.
— Но это было так давно. — отвечаю я, пожимая плечами в ответ.
— Я никуда не уйду. — Повторяет он слова, которые, я уверена, были сказаны не случайно. Я закрываю глаза, больше, чем когда-либо желая поверить в них. Мне нужно поверить в них, и я делаю глубокий вдох.
— Андерсон Таварес – мой отец, — начинаю я, и глаза Артура расширяются от удивления.
— Что?
— Я знаю не так много, только то, что моя мать работала в доме его родителей, у них был роман, и она забеременела.
— Он заставил её сказать, что она сделает аборт. — Сразу предположил он, возможно, вспомнив наш разговор, когда Артур рассказал мне о своём ребёнке. В тот момент я была очень напугана, боялась, что он скажет мне, что поступил с ребёнком так же, как мой отец поступил со мной.
— Когда она сообщила ему о своей беременности, он обвинил её в воровстве и выставил на улицу. Он пригрозил заявить на неё в полицию, дал ей достаточно денег, чтобы она могла сделать аборт, и приказал покинуть Гояс.
— Что? Это было...
— Это было 28 лет назад. Я знаю, это кажется абсурдным. — Медленно соглашаюсь я, прежде чем продолжить. — Она приехала в Сан-Паулу. Она не сделала аборт, но она никогда не любила меня, никогда не заботилась обо мне и никогда не беспокоилась. На протяжении всего моего детства она проводила дома один день и исчезала сутками, пока однажды, когда мне было четырнадцать, она перестала возвращаться.
— Но… блядь! — Восклицает Артур, почти минуту нервно оглядывая комнату, прежде чем его взгляд останавливается на мне. — Лия, любимая, — начинает он, наклоняясь ко мне. Его рука ложится на моё лицо, и я целую его ладонь, но не позволяю ему поцеловать себя.
— Мне нужно, чтобы ты выслушал меня. Я прошу тебя, потому что это сложно. — Раньше это было бы непросто, но из-за тяжести коробки, стоящей на кофейном столике, стало гораздо сложнее. Артур кивает и садится на диван. — Никому не было до этого дела, поэтому я просто продолжала жить, как раньше, перебиваясь случайными заработками и заканчивая школу.
— Но…
— Послушай, — я не позволяю ему перебивать меня. — Пожалуйста. — Артур прикусывает губу, но снова кивает. — Я жила так до восемнадцати лет, работала столько, сколько могла, большую часть времени устанавливая и демонтируя киоски на рынках.
— Что изменилось, когда тебе исполнилось восемнадцать? — Не может не спросить он.
— Я познакомился с Кристиной в обувном магазине в торговом центре. Продавщица оскорбила меня, но я ушла с гордо поднятой головой, и Кристина, наблюдавшая за мной, увидела во мне что-то, что ей понравилось.