Обещай мне

Кобен Харлан

Пат.

Уин, продолжая держать Рочестера в замке за шею, слегка надавил на горло, перекрывая доступ кислорода. Тот побагровел, а глаза стали вываливаться из орбит. Через несколько секунд Уин всех удивил. Он отпустил захват. Рочестер выгнулся и жадно глотнул воздух. Уин по-прежнему прикрывался Рочестером и держал пистолет у его головы, но теперь его дуло смотрело на Учителя.

— Перекрыв кислород, я лишил его возможности нюхать свой одеколон, — пояснил Уин, будто оправдываясь. — А такого милосердия он явно не заслуживает!

Близнецы

с любопытством разглядывали Уина, как диковинную зверушку, на которую случайно натолкнулись в лесу. Казалось, им совсем не было страшно. Едва Уин появился в поле зрения, как их действия приобрели удивительную слаженность, будто они специально отрабатывали ее на долгих тренировках.

— Смотри, как ловко просочился, — произнес похожий на хиппи Учитель, одарив Уина лучезарной улыбкой. — Да, брат, это ты классно придумал.

— А то! — отозвался Уин. — Классно, что тебе понравилось.

— Ты меня передразниваешь? — нахмурился Учитель.

— А то! Все путем! Да здравствуют хиппи!

Учитель взглянул в сторону приятеля, как бы спрашивая: «У него что, крыша поехала?»

— Ну, брат, ты попал! Ты понятия не имеешь, с кем связался!

— Оружие на пол, — ответил Уин, — а то обоим крышка.

Близнецы заулыбались, явно получая удовольствие от происходящего.

— Брат, ты арифметику в школе учил?

— Само собой. — Уин бросил на Учителя строгий взгляд.

— Тогда считай. У нас два ствола. У тебя один.

Плотоядный Галстук пристроил голову на плече Майрона.

— Знаешь что? — сказал он Уину, облизнув губы. — Не надо нас пугать.

— Ты прав! — согласился Уин.

Близнецы не спускали глаз с пистолета у виска Рочестера. И в этом была их ошибка. Уин приготовил им классический цирковой фокус. Близнецов не насторожило, что он снял захват с горла Рочестера, а он так поступил намеренно.

Закрываясь от них телом Рочестера, Уин свободной рукой достал второй пистолет.

Майрон мотнул головой влево, и пуля из второго пистолета, скрытого бедром Рочестера, вошла Галстуку прямо в лоб. Он умер мгновенно. Майрон почувствовал на щеке брызги.

Одновременно Уин выстрелил из первого пистолета, который держал у головы Рочестера. Пуля прошила Учителю горло. Он упал на колени, хватаясь руками за хлеставший фонтан крови. Он был уже мертв или по крайней мере на пути к смерти. Но Уин не хотел рисковать.

Вторая пуля впилась Учителю между глаз.

Уин повернулся к Рочестеру.

— Одно неверное движение — и последуешь за ними!

Рочестер замер, боясь пошевелиться. Уин присел рядом с Майроном и, разматывая скотч, которым тот был связан, бросил взгляд на мертвого Галстука.

— Вот полежи и подумай! А если будешь драться, я буду кусаться, — игриво обратился Уин к покойнику и повернулся к Майрону. — Это я удачно пошутил! А то кусаться он вздумал!

— Очень смешно. Где миссис Зайден?

—

В безопасности. В доме ее нет. Но тебе нужно сочинить для нее легенду.

Майрон уже думал об этом.

— Ты звонил в полицию?

— Пока нет. Вдруг ты захочешь задать несколько вопросов.

Майрон посмотрел на Рочестера.

— Поговори с ним на первом этаже, — сказал Уин и передал Майрону пистолет. — А я поставлю машину в гараж и приберусь.

Глава 24

Уборка.

Майрон примерно представлял, что имел в виду Уин, хотя они никогда не обсуждали эти вопросы. У Уина было полно недвижимости, в том числе участок густого леса площадью три гектара в уединенном уголке округа Суссекс в штате Нью-Джерси. Выяснить, кто являлся владельцем участка, было невозможно. В крайнем случае поиски привели бы к некоей холдинговой компании на Каймановых островах. Но никаких имен узнать все равно бы не удалось.

Было время, когда Майрон совершенно не воспринимал методы Уина и бушевал от негодования. Он подолгу убеждал своего давнего друга в неприкосновенности человеческой жизни, рассуждал об опасностях самосуда и прочих моральных ценностях. Уин обычно смотрел на него и произносил всего четыре слова:

— Или мы, или они.

В принципе Уин мог бы затянуть «патовую ситуацию» на минуту-другую и прийти к соглашению с Близнецами. Мол, расходимся в стороны, и все остаются целы. Что-то вроде этого. Но не для того все затевалось.

Близнецов можно было считать покойниками сразу при появлении Уина.

Хуже всего было то, что Майрон больше не переживал. Он просто перестал об этом задумываться. И когда это произошло, когда он осознал, что убивать таких негодяев — благое дело, когда их глаза перестали ему сниться по ночам, вот тогда он понял, что пора завязывать. Спасая людей на тонкой грани между добром и злом, он каждый раз терял частичку своей души.

А может, и не терял.

Может, балансируя на этой грани и видя то, что находится по другую сторону, начинаешь лучше понимать, в каком ужасном мире мы живем. Миллионы Орвилов-Учителей или Джебов-Галстуков не стоят одной невинной жизни, будь то Бренда Слотер, Эйми Биль, Кэти Рочестер или его сын Джереми Даунинг, воюющий на Востоке.

Кто-то посчитает это аморальным. Возможно, только такова правда жизни. И к войне Майрон относился точно так же. В глубине души — в чем, конечно, он никогда и никому не признается — Майрону было абсолютно наплевать на мирных жителей, которые едва сводят концы с концами в забытой Богом пустыне. Ему было наплевать, исповедуют ли они принципы демократии, ощущают ли настоящую свободу и становится ли им легче жить. Но ему было совсем не наплевать на таких ребят, как Джереми. Если нужно, пусть умрут сто, тысяча людей с той стороны, лишь бы с его ребенком все было хорошо.