Обещанная Тьме
Шрифт:
Потому что она его! И точка!
«Моя»
Фол, тайком пробравшийся в дом Полин, не стал искушать судьбу и заглядывать в спальню – боялся, что не удержит себя в руках и захочет хотя бы коснуться ладонью ее щеки. Поэтому прошел сразу на кухню, заварил их любимый капучино. Двойную порцию, надеясь, что девушка вспомнит его заказ в кафе у Риммы. Представил, как сладкие губы коснутся молочной пенки, и почувствовал их на себе. Вспомнил, как это было, когда он не удержался, и поцеловал девушку, выдумав дурацкий повод. Даже сейчас, спустя столько времени, он ощущал ее вкус на своих губах, помнил,
— Ни слова о том, кто здесь был! — цыкнул на Джи. Если Полин помнит их вторую встречу, она поймет.
36. Сила земли
Мы шли вдоль идеального газона, на который, кажется, даже мошке было стыдно присесть, а вот Вера, взмахнув руками, спрыгнула с мощеной дорожки на траву.
— Там! Мы позавтракаем там! — ее каблуки утонули в земле, девушка ловко освободилась от босоножек, выдернула их с кусочками дерна, и босая рванула дальше, — эй, нерасторопные слизни!
Четверо гномих, держа перед собой плетеные корзины, которые им были явно не по росту, заторопились, обгоняя хозяйку.
Вера же скакала, кружилась, неслась вприпрыжку, подбрасывала свои изящные босоножки, и отбегала в сторону, чтобы те не упали прямо на нее. Она подставляла лицо лучам солнца, а стразы, которыми была украшена она вся, отражали его свет, создавая ореол из бликов. Я же пыталась понять, действительно ли она настолько рада солнечному утру, или это побочный эффект кислой воды , запаха которой, впрочем, от нее не было слышно.
— Полин!
Сняв шлепки, я ступила босой ногой на прохладную траву и по ступне пробежалась щекотка. Я даже ногу одернула, выпрыгивая обратно на тротуар.
— Не бойся! Зарядись! Давай же!
Она подбежала ко мне, вцепилась в руку и затащила на газон. Теперь стало ясно, почему девушка прыгала. Стоять смирно на этой щекотательной станции было невозможно.
Поначалу я психовала и возмущенно вздыхала – мне казалось, что я выгляжу как идиотка, но спустя полминуты вошла во вкус и с удовольствием скакала вместе с Верой. Ноги пружинили, будто подо мной был не газон, а батут, а тело ликовало от наполняющей его энергии. И я, вместе с ведьмой, раскинув руки в стороны, была готова взлететь, настолько невесомым казалось мое тело.
— Ух! — она сделала большой прыжок через низенькую живую изгородь, утаскивая меня следом, — теперь можно и позавтракать!
— Что это было?
— Особое место! Энергия земли. Чистая, живая! Понравилось?
Я не могла однозначно ответить, но совершенно точно в этом что-то было.
— А почему гномы так спокойно прошлись по земле?
Не видела, чтобы они вприпрыжку пересекали этот газон, хотя, может, корзины были на столько тяжелые, что не позволяли им сделать этого.
— Это их стихия.
— Но и моя!
— Пока ты не пользуешься своими силами, считай, что не твоя. Стихию нужно приручить, показать ей, кто тут папочка! Кстати, какой у тебя артефакт?
Я пожала плечами, решив, что пока не стану говорить никому о линзах. Не уверена, что могу доверять Вере такие тайны,
— Семейная вещица! Накопитель энергии, который дает тебе уникальные способности. Мой артефакт – этот Феникс. Благодаря ему я могу слышать очень далеко и понимаю язык животных.
Вера вновь подставила мне ушко, украшенное серебристой птицей, а я почувствовала могильный холод.
— Что с тобой? — Вера затрясла меня, всматриваясь в лицо, а я не могла глаз оторвать от ее уха, — Полин!
Я же чувствовала, как невидимые токи из-под земли снова тянутся ко мне, даже без волшебного газона, и нескладное бормотание внутри складывается в связанную речь.
— Еще он защищает тебя от смерти, — выдала я.
Вера вытаращилась на меня, не понимая, что я несу. Да я и сама не соображала, слова рвались наружу без моего желания.
— Твое ухо – слабое место. Феникс оберегает тебя от смерти.
— Откуда ты знаешь? — захлопала она глазами.
— Не знаю, — буря внутри меня резко стихла, позволяя прийти в себя. Я глубоко вдохнула, прислоняясь к дереву.
— В прошлом году, я подралась с гоблином. Этот урод вонзил мне палкув ухо! Я уже при смерти была. В могилу готовилась. Попросила надеть на похороны мой артефакт, потому что наследовать его было некому. Но как только его приложили к уху, я исцелилась. Это было чудом. С другими ранами он не работал. Я и подумать бы не смогла…
Тишина повисла в воздухе, от чего пение птиц стало громче.
— Так откуда ты узнала?
— Не могу сказать. Не мучай меня, Вера! Давай забудем! Не говори никому пока, ладно?
«Само место дает импульс, заряжает тебя»
Я вспомнила слова Зайки и оцепенела, ошарашенная открытием в себе хоть какой-то способности. Побегала по травке…
37. Мы все на службе у Тьмы
Гномы расстелили пледы прямо на лужайке, бросили несколько подушек по углам и принялись доставать из корзин наш завтрак. Из первой достали невероятной красоты тарелочки с ажурными краями, блюдца и чашечки, затем появились хрустальные фужеры, серебряные ложки, вилки, ножи и даже кольца для тканевых салфеток с шелковой оторочкой. Из второй корзинки вытащили три термоса, обернутые все теми же салфетками с серебряным шитьем, графин с соком и закупоренную бутылочку чего-то алкогольного. В последнюю очередь на нашем импровизированном столе появились яйца, с десяток разных видов сыра, нарезанного каждый на свой лад, хрустальные вазочки с джемом, круассаны и оливки.
— Даже не будет палеозойских фиалок с арктической каракатицей, — в шутку скривилась я, охватывая взглядом все это великолепие.
— Уж простите! Чай не у князьев завтракаете, — шутливо раскланялась мне в ответ Вера, и жестом пригласила начинать.
Первым делом, я бросила в рот зеленую оливку, и наколола шарик свей любимой моцареллы.
— Кстати, чего от тебя хотел Елисей? — как бы между прочим поинтересовалась Вера, раскупоривая вино.
Я усердно зажевала, давая себе время на раздумье. Стоит ли посвящать ее в такие дела, или это уже не секрет? Да и не припомню, чтобы Лис просил не распространяться о нашем разговоре.