Обещанная Тьме
Шрифт:
Я вытащила из лифа монету, сняла платье, предусмотрительно повесив его на каменную лилию, выпирающую из стены. Конечно, это было украшение, а не крючок, но я решила использовать ее так.
Теплая вода мягко окутала тело, и даже жжение кожи в области колен не портило наслаждения. Я замерла на несколько мгновений, стараясь запомнить ощущения, но отвлек стук в дверь.
— Служанки для адолины, мессер, — послышался чей-то голос.
— Никто не нужен! — грубо ответил Фол, — я останусь здесь.
— Такая драгоценность должна быть под чутким присмотром, я понимаю, мессер. Простите за беспокойство, —
Мысленно поблагодарив Фола за то, что он не пустил в мою ванную странных жительниц этого мира, я снова прикрыла глаза, но в дверь опять постучали.
— Наряд для адолины, мессер! — пропел тонкий голосок.
— Не подходит! — недовольно рявкнул Фол, — слишком прозрачный!
Я невольно улыбнулась. Ревнует? Интересно, какая степень прозрачности у этого наряда? Не принесли же они органзу или шифон! Уверена, тут и тканей таких не знают.
Дверь хлопнула, но стук раздался снова. Я слышала, как Фол нервно вздыхает. Его явно достали эти ходоки, да и меня тоже.
— Слишком просто! — осуждающе ответил он.
— Я понимаю, такое сокровище достойно наряда королевы, мессер!
Да уж…сокровищу даже мыло не дали, за то наряд королевы сейчас притащат.
Удовольствие от купания было испорчено. Видимо, сегодня расслабиться и собраться с мыслями мне не суждено. Я поднялась из воды, отжала мокрые волосы, и окинув взглядом комнату, так и не обнаружила ни единого полотенца. Ну, раз уж сейчас мне принесут новое платье, вытрусь своим.
Я вывернула его наизнанку, ища место, не испачканное грязью, и промокнула кожу. А что делать дальше не знала. Ну не стоять же голой посреди ванной? Но в дверь снова постучали.
— Подойдет, — из коридора послышались облегченные выдохи слуг, и Фол снова запер нас.
— Держи. Надеюсь сама справишься? — он протянул руку в открытый дверной проем, подавая какое-то тряпье.
Я взяла вещи и ужаснулась. По мнению человеко-ящеров, королева была достойна линялого платья в стиле викторианский гранж и грубых кожаных ботинок. Все было явно ношенным, но пахло щелочью и ветром, поэтому, я рискнула надеть это на себя.
Застиранная нижняя рубашка оказалась очень приятной к телу, чего не скажешь о корсете. Он был немного мал и его косточки беспощадно впивались в кожу под грудью, делая ее больше, чем она есть на самом деле. В принципе, если не дышать, сойдет. Многоярусная юбка волочилась по полу, открывая одну ногу до середины бедра, выставляя на показ мое содранное колено. Мило. Ботинки были немного великоваты, поэтому пришлось их зашнуровать потуже. Почему-то промелькнула мысль, что, если придется удирать, то далеко я в них не убегу.
Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не накаркать! Фол разберется. Почему-то моя уверенность в нем и правильности его действий росла с каждой минутой.
Я вышла в общую комнату, чуть задрав юбку. Было очень непривычно носить такую длину, и она постоянно путалась меду ног. Фол обернулся и застыл на месте, будто изучая меня с ног до головы.
— Опусти юбку и застегни верхние пуговицы, — приказал Фол, — подбери волосы, — добавил чуть мягче, ведя глазами по влажным локонам.
Я вспомнила, как он касался моих волос каких-то полчаса назад и сердце на
— Полин! — надавил он, кивая на декольте.
Мне и правда лучше не выделяться. Если я не хочу проблем. Перед глазами тут же всплыл образ короля, и меня кинуло в жар. Нет! Такого приключения я должна избежать. И, если для этого надо превратиться в серую мышь, что ж, будет сделано, кэп.
В дверь деликатно постучали, и Фол тут же отпер, но стал в проеме, не давая даже носа сунуть внутрь.
— Адалина готова, мессер? Мы пришли сопроводить ее, — снова тот же голос, что обещал мне королевский наряд.
— Девушку сопровождаю я! — тоном, не терпящим возражений, заявил Фол.
— Но…
— Это моя девушка, если кто-то еще не понял.
12. Не любовь
К этому моменту Фол уже знал какую подлость придумали сестры короля. Маленькая змейка отлично выполнила свою работу и успела предупредить хозяина о коварных планах дракониц. Появление Фола с чужестранкой стало ударом по их самолюбию: как он мог отказать во внимании сестрам самого короля, да еще и имея с ними отношения, далеко выходящие за рамки политических! Фол понимал, как сильно обижены женщины, хоть он никогда не клялся им в верности и любви. Конечно, он предполагал, что уязвленные любовницы захотят отомстить, но не думал, что настолько изощренно. Их быстрому уму нужно отдать должное: и соперница устранена, и король доволен. Только одного они не учли, накалять и без того напряженные отношения между Тьмой и Драконьим королевством чревато огромными неприятностями для всех. И их необдуманный поступок может привести к трагическим последствиям. Оставалось надеяться, что инстинкты дракона не возобладают над его человеческой сущностью, и он сумеет держать себя в руках. Теперь же, Фолу предстояла сложная задача – уберечь Полин от похотливого монстра, связь с которым могла стоить девушке жизни.
Когда брат отправлял его забрать должок неудачника Яна, Фол и подумать не мог, что Полин за несколько мгновений прочно засядет в его мыслях: аромат ее волос, наивный взгляд, полураскрытые губы…Она не старалась понравиться, не играла, была сама собой: испуганная, недовольная, удивленная, злящаяся на незнакомца и веселая, милая с друзьями. Эта открытость, искренность били точно в сердце. И с каждым часом, что девушка находилась рядом, ее энергия будто пробиралась Фолу под кожу, не давая думать ни о чем ином.
Лирику Фол не любил. Это развлечение считал пагубным и убивающим годы жизни. Он вообще к женщинам относился немного с презрением. Его раздражала их доступность, готовность на все ради статуса, ведь стать хотя бы любовницей самого Бартоломео, считалось в их кругах огромным достижением.
Полин в глазах Фола была абсолютно другой. Он решил, что будь она меркантильной, давно бы нашла влиятельного любовника, с ее-то внешностью! А она жила с дедушкой, зарабатывала копейки на своих рисунках и ездила на стареньком мопеде. А еще она не вешалась на него, не флиртовала, не выставляла напоказ свои прелести и вообще имела наглость и смелость дерзить самому потомку Огненного лиса. Может быть, этим и распалила мужской интерес у того, кто считал долг перед семьей выше всяких там любовных приключений.