Обещанная Демону

– Значит, свадьбе быть?

Голос говорящего мужчины глубок и тяжел, как океанская волна. По нему не понятно, сердится он, радуется, или ему все равно. Девушка в темноте комнаты всхлипывает и на некоторое время повисает гнетущая тишина.

– Я не хочу этого! Не хочу! – клятвенно заверяет она. – Я не люблю его и не любила ни минуты! Но отец словно умом тронулся! Жажда золота обуяла его! Он и слышать не хочет о расторжении нашей помолвки. Он грозит своими руками убить меня или проклясть, если я буду противиться…

Он кричит, что я опозорила семью тем, что с тобой… что я с тобой…

– Откуда он узнал?

– Кто—то следил за мной. Отец знает обо всем… обо всех наших встречах… Он бил меня – смотри!

– Он сделал это? – пальцы мужчины ласково скользнули по багровой полосе, оставленной кнутом на белоснежном плече девушки. – Должно же быть у него сердце? Поговори с ним. Скажи, что твое сердце отдано другому. Скажи, что не пойдешь за этого человека замуж!

– Отец за косы утащит меня в храм и кинет к ногам жениха! Ведь тот богат и может купить весь свет… Я была глупа, когда согласилась…

– Как можно так ошибиться? – холодно удивляется мужчина. В его голосе чудится насмешка, и девушка бросается вперед, обвивает руками шею мужчины, страстно прижимается к нему.

– Не осуждай меня, – глухо отвечает она. – Не осуждай! Мне всего восемнадцать… разве я знала, как это бывает?

– А как это бывает? – насмешливо произносит мужчина, но в голосе его слышится теперь тепло. Его широкие ладони обнимают прильнувшую к нему девушку, он больше не может противиться страсти, которую так мастерски скрывает. Девушка приподнимает лицо, и мужчина ее целует – жадно, слишком сладко и слишком страстно, чтобы можно было поверить в его холодность и отстраненность.

– Как с тобой, – шепчет она, млея в его руках. – Я и не знала, что однажды придет такой мужчина, ради взгляда которого я буду согласна на все!

– На все? – уточняет мужчина в темноте. Дыхание его учащается, руки мнут атласное платье девушки, под сильными пальцами трещит ткань. Платье ползет с ее плеч, девушка шумно ахает, когда мужчина страстно прижимается к ее обнаженному плечу губами, еще и еще, покрывая поцелуями ее теплую кожу.

– Этой свадьбы не будет, – хрипло шепчет она, когда его пальцы ныряют в атласные глубины ее корсажа и сжимают грудь, маленькую, с твердым соском. Девушка стонет, откидывая голову, подставляя шею под его обжигающие поцелуи. – Не будет! Я скорее взойду на костер, я…

Мужчина прерывает ее сбивчивую речь поцелуем, горячим и сладким, и девушка жалобно стонет. Наслаждение, подобное прекрасному сну, ласкает ее чувства. Его руки зарываются в ее волосы, ласкают затылок, горячие губы целуют и целуют девушку, до головокружения, до изнеможения, почти до обморока, потому что дух ее готов оторваться от тела и смешаться свечным волшебным блаженством.

– Не нужно таких жертв, – выдыхает он, оторвавшись от ее исцелованных губ. – Не нужно костров и проклятий! Все будет не так, совсем не так!

– А как? – шепчет девушка, млея под ласкающими ее грудь руками.

– У меня есть план на этот день, – отвечает мужчина.

Громко скрипит дверь, раскрываясь под

тяжестью навалившегося на нее тела, и ласкающиеся любовники мгновенно забывают о поцелуях. Девушка громко вскрикивает, а мужчина одним прыжком оказывается у раскрытой двери. Но шпиона он не застает. Только быстрый топоток быстрых ног, убегающих прочь.

– Кто это был?! – в панике выкрикивает девушка. – Ты видел его?! Теперь он все расскажет отцу, и нам конец! Они убьют тебя! Отец скажет всем, что ты меня насильно обесчестил! Беги! Беги! Они не знают жалости, они убьют тебя!

Мужчина, вслушиваясь в шаги шпиона, лишь недобро усмехнулся. Его синие глаза полыхнули небесным невероятным светом.

– Мне? Бежать? – медленно произнес он. – И оставить тебя одну с толпой, готовой растерзать тебя? Нет, не будет этого. У меня есть мысль получше…

****

В погожий солнечный денек в городском храме была назначена помолвка Иветты Ладингтон, единственной дочери старого барона Теодора Ладингтона. Ее супругом в скором времени должен был стать Артур Эйбрамсон, самый завидный жених княжества.

Ах, Артур! У него самые голубые глаза по эту сторону Серебряной реки и Вечного леса! У него самые золотые волосы и самая ослепительная улыбка! Он самый искусный наездник и охотник в Лонгброке, такой сильный и взрослый! Кажется, ему уже двадцать пять. Недавно вернулся из университета, очень умный и вежливый. На первом же балу, который дали в честь его возвращения, он танцевал лучше всех и больше всех, и все незамужние девушки города влюбились в него без памяти. Да разве можно в него не влюбиться?! Он словно принц из сказки, сошедший с картинки в любимой книжке!

И почему этой недотепе Иветте, его невесте, так невероятно повезло?! Почему именно ей?!

Элиза, сидя перед зеркалом и наряжаясь на предстоящее торжество, недовольно поморщила хорошенький точеный носик.

– Барбара, принеси—ка мне щипцы и накрути—ка мне локоны, чтоб были кудрявыми и красивыми! И то цветочное шелковое украшение с жемчугом принеси, которое хранится у матушки в шкатулке! Матушка говорит, что оно мне очень к лицу! Хочу быть самая красивая сегодня!

Еще бы не к лицу! У Элизы длинные шелковистые волосы цвета старого черненого золота, миндалевидные карие глаза в обрамлении черных, как ночь, ресниц, румяные щеки и прекрасные губки, по которым облизываются все парни Лонгброка.

Иветта, невеста, была кузиной Элизы. Старая добрая Ивви, неуклюжая неловкая Ветта… Ей миновало уже двадцать четыре, а она все еще не вышла замуж. Ждала своего жениха… Может, от этого она такая нервная? Элизе иногда казалось, что в огромных глазах кузины мелькает безумное исступление. Но Ветта помалкивает, не открывает рта, даже если кажется, что она вот—вот вскочит и накинется с кулаками. Интересно было бы узнать, что она думает на самом деле, глядя на людей так злобно? Она родилась чахлой, будто б в неурожайный год, росла болезненной и осталась навсегда страшненькой, лупоглазой и робкой.