Обещания

Реник Джин

— Эти врачи не скажут ничего определенного, пока не набьют как следует карманы, — рассудительно сказала Анни, — поэтому нечего заранее так переживать. Она, может быть, абсолютно здорова, но ее вполне могут полгода продержать в больнице. Так что нечего тебе там выжидать.

— Я никак не могу поверить, что из-за меня пострадала слепая девушка, — до его сознания, наконец, начинало доходить, какое чудовищное преступление он совершил, и чувство вины нахлынуло, словно волна ледяной воды. — Я не уйду отсюда, пока не увижу ее. Потом,

скорее всего, вернусь домой. Я приехал сюда на «скорой». Будь добра, позвони Томми, чтобы он забрал грузовик.

— Я пошлю его к тебе.

Джей повесил трубку телефона. На плечи лег груз непомерной ответственности. Не приведи Господь иметь дело с кем-нибудь из Боумонтов, а тут, вдобавок ко всему, этим Боумонтом оказалась слепая девушка. Жизнь сегодня преподнесла ему чертовски жаркий денек. Он снова пошел в приемную.

Паркера нигде не было видно, куда-то исчезла и старшая медсестра. Джей подошел к молоденькой сестричке, сидевшей за столиком.

— Скажите, в какой палате лежит Линна Боумонт?

— Вы ее родственник?

— Брат, — торопливо сказал он. — Какой номер? Медсестра бегло просмотрела карточки.

— Ее перевели в четыреста вторую, это одноместная палата.

— Как туда пройти?

— Я даже не знаю. Я работаю здесь недавно. Через несколько минут он нашел палату. Дверь, через которую постоянно то входили, то выходили какие-то санитары и медсестры, была приоткрыта, и Джею хорошо был слышен шедший за дверью разговор. Сквозь щель ему был виден молодой человек приблизительно его возраста, вероятно, жених. До него донесся голос миссис Боумонт.

— Здесь Курт. А Паркер поехал домой за твоими вещами. Тебе придется провести в больнице ночь. Ну, будь умницей.

Джей не мог дождаться, когда они уйдут. Ему не терпелось самому увидеть Линну. Но тут в разговор вступил молодой человек.

— Я отменил свою поездку в Чикаго. Нет таких дел, которые не могли бы подождать. Ты для меня важнее. Как себя чувствуешь, дорогая?

Наконец, Джей услышал ее голос, очень тихий и совершенно не похожий на голос той девушки, над которой он подшучивал сегодня в конюшне. Какой-то безжизненный, измученный голос. Чувство вины сжало Джея железными тисками с новой силой.

— Все получилось так глупо, — она храбрилась и даже пыталась шутить: — У меня просто роскошная головная боль да еще несколько синяков впридачу. Но это вовсе не значит, что я могу ослепнуть еще больше. Снимки показали, со мной все в порядке.

Джея обдало волной облегчения, смешанной с жалостью.

— Я хочу домой, — на этот раз в ее голосе послышалась мольба ребенка.

— Мы еще не знаем, что с тобой… Это ее мать.

— …и я не хочу даже слышать о том, чтобы забрать тебя домой до тех пор, пока мы не убедимся, что у тебя нет черепной травмы. Твой отец не допустил бы такого легкомыслия. Даже не думай об этом!

Джей услышал, как Линна произнесла убитым голосом:

— Я вас очень прошу, не

говорите папе. Он все равно ничем не может помочь, только расстроится. Ведь он прекрасно знает, как я ненавижу больницы. Если отец узнает, что я провела здесь ночь, обязательно подумает, что случилось нечто ужасное. Что вы ему уже сказали?

— Я не могла дозвониться, его не было в номере, но я попросила администратора гостиницы передать ему, чтобы он сам позвонил мне завтра утром, — ответила миссис Боумонт

— Курт, Линна останется пока здесь, и если врачи скажут, что нет ничего страшного, мы сообщим об этом мистеру Боумонту.

— Она абсолютно права, Линна. Тебе не следует сегодня уходить из больницы.

Это было сказано безапелляционным тоном, и Линне ничего не оставалось делать, как признать поражение.

— Хорошо, я останусь.

И, попытавшись справиться с собой, она добавила:

— Но я не хочу, чтобы ты откладывал свою поездку, Курт. Мне даже не дали обезболивающего. Если бы со мной было что серьезное, я бы почувствовала.

Курт рассмеялся.

— В таком случае, я могу ехать. Но, похоже, придется немного подождать с объявлением о нашей помолвке. Пройдет, по меньшей мере, неделя, прежде чем исчезнут с твоего лица эти синяки.

— О, Боже, я, наверное, ужасно выгляжу? — испуганно спросила Линна.

— Честно говоря, твое лицо опухло, но компрессы со льдом должны помочь. Завтра все будет в порядке, — сказала Алис Файе. — Мы на всякий случай сделали несколько фотографий.

Наступила тяжелая тишина. Джей не сомневался: фотографии были сделаны для судебного процесса, разумеется. Прекрасно. Как раз то, что Паркеру нужно. Хорошо еще, что Анни продолжает выплачивать страховой полис, иначе им всем пришлось бы теперь распрощаться со своим будущим.

Линна снова заговорила тихим и усталым голосом:

— Я очень хочу спать, Алис Файе. Простите, но…

— Конечно. Пойдем, Курт.

— Я зайду попозже, — сказал он ей.

— Но ты не отменишь поездку?

— Обещаю, не отменю. А теперь отдыхай. Я не буду целовать тебя, потому что боюсь сделать больно. Я люблю тебя, люблю вместе со всеми твоими синяками. Поправляйся.

Джей отошел на несколько шагов от двери и, подождав, пока Курт пройдет мимо него, вернулся к палате Линны. Миссис Боумонт все еще продолжала читать лекцию.

— Я пока ничего не говорила Сэму, но все это могло случиться если не сегодня, так завтра. Я хочу, чтобы ты подумала о том, чтобы после замужества остаться жить дома. Иначе доведешь до могилы отца. Он ведь так переживает за тебя.

— Всякое случается, Алис Файе. Я, наверное, одна слепая на всю больницу.

— Я как раз об том и веду речь. Ты только посмотри, какие ужасные вещи случаются даже с теми людьми, кто видит. Даже зрячих в жизни подстерегают сотни опасностей. Что же говорить о слепых! Может быть, теперь ты будешь более осторожна?