Обещание
Шрифт:
Встретившись взглядом со старой подругой, она сказала:
– Буду рада покататься с вами, миледи. Если это не слишком обременит вас, не могли бы мы совершить прогулку на рассвете?
– Чем раньше, тем лучше. Я прибуду в конюшни Солгрейва, как только взойдет солнце. Муж настаивает, чтобы я брала с собой грума, но у нас будет возможность поговорить и немного узнать друг друга, пока будем кататься.
– Я буду готова.
Леди Уэнтуорт кивнула и повернулась лицом к присутствующим.
Ребекка последовала ее примеру.
– Миссис Форд, надеюсь, вы простите мне мое опоздание.
Взгляд его темных глаз блуждал по ее лицу.
– Леди Уэнтуорт.
Стенмор вежливо поклонился Миллисент.
Скорее из любопытства, чем из ревности, Ребекка бросила взгляд на леди Нисдейл и заметила, что на ее лице отразилось негодование, а фальшивая улыбка растаяла. Граф сделал вид, будто не заметил ее.
Ребекка хотела отругать себя за тщеславное самодовольство, которое испытала, когда лорд Стенмор обратился к ней первой, но овладевшие ею эмоции были словно бальзам для сердца.
– Я только что объяснил миссис Тримбл, что мы не можем остаться на обед, предложенный ею столь великодушно, поскольку у нас назначена другая встреча. Надеюсь, вы не успели сказать, что это не так. – Он протянул ей руку. – Итак, нам пора.
Приняв протянутую руку, Ребекка заметила удивление, отразившееся на лице хозяйки дома. Мельком взглянув на аристократку, миссис Тримбл со всей очевидностью поняла, что граф намерен уйти, не проявив в адрес леди Нисдейл даже элементарной вежливости. Тут ее муж сделал шаг вперед.
– Полагаю, нет нужды вас знакомить, милорд. Леди Нисдейл сообщила нам о вашей близкой дружбе.
Ребекка могла поклясться, что в тоне приходского священника прозвучали нотки радости. Похоже, она не единственная заметила, что граф проигнорировал леди Нисдейл.
– Лондон многим кажется центром вселенной, преподобный, – холодно произнес Стенмор, – но он бывает тесен. Леди Нисдейл наверняка в дружеских отношениях почти со всем высшим обществом.
Не добавив больше ни слова, граф поклонился хозяевам и вышел с Ребеккой из дома.
Солнце казалось ярче, весенний воздух свежее, цветы прекраснее, чем были до того, как Ребекка вошла в домик приходского священника. Когда они достигли конца садовой дорожки, Ребекка с удивлением увидела ожидавший их экипаж. Возле пары гнедых стоял грум.
– А ваша лошадь, милорд?
– Уже в Солгрейве. – Он помог ей сесть в карету, последовал за ней и взял в руки поводья. – Надеюсь, вы не рассердитесь за то, что я обманул вас. У меня с собой корзина с обедом, один я не справлюсь с ним и очень надеюсь, что вы мне поможете.
– А как же та встреча, о которой вы говорили миссис Тримбл?
– Я имел в виду встречу с вами, – ответил лорд как ни в чем не бывало, лукаво улыбнулся и тронул поводья. – Итак, окажете ли вы мне честь, миссис Форд, отобедав со мной?
– Буду весьма польщена,
Грум проворно занял место за ними, и карета покатила прочь от дома приходского священника. Ребекка заметила, что леди Нисдейл подошла к одному из окон гостиной, глядя вслед экипажу.
Кремовый шелк, обтягивавший стены, полинял с годами и кое-где был покрыт плесенью. На широких подоконниках высились горы бархатных подушек, некогда розовых, но теперь полинявших, как и все остальное в этой комнате. Местами сквозь прорехи в швах торчала шерсть, используемая для набивки. На покоробившихся полах лежал ковер, тоже утративший свой первоначальный цвет.
Мужчина нерешительно стоял, вдыхая затхлый запах цветов, пыли и влажной копоти. Облаченный в прекрасный костюм, только что доставленный с Оксфорд-стрит, он не мог заставить себя сесть на что-либо в этой комнате. Бросив взгляд на тяжелые шторы на окнах, не пропускавшие солнечных лучей, он вдруг подумал о том, кто занимал английский престол в то время, когда эти шторы повесили. В старомодном камине тлели угли. Но он давал мало света и еще меньше тепла. К чему эта суета, подумал мужчина, криво усмехнувшись.
В этот момент он услышал приглушенную речь и повернулся к двери. Возникла пауза, как в театре перед подъемом занавеса, и появилась некогда знаменитая Дженни Грин.
Прошло почти десять лет, с тех пор как они виделись в последний раз. Женщина изменилась до неузнаваемости. Бурная жизнь, пирушки, неумеренное употребление джина не прошли бесследно. Мужчина нахмурился.
– Я была уверена, что слуга ошибся, прочитав визитную карточку!
Мужчина молчал. Дженни тяжело опустилась в кресло. Глаза, окруженные сеточкой морщин, опухли. Куда девалась их сияющая голубизна? Осталось лишь выражение подозрительности.
– Вряд ли это визит вежливости, – проворчала она. Он проигнорировал ее резкий тон. Дженни вела себя вызывающе, хотя его титул и положение в обществе требовали уважения или на худой конец элементарной вежливости. Но она не спровоцирует его на грубость. Не выведет из терпения. Мужчина улыбнулся, что стоило ему немалых усилий.
Ее дрожащие пальцы пробежали по волнистой линии белоснежной груди, выглядывавшей из выреза платья.
Трудно было остаться равнодушным к ее жесту. Увядающая Дженни Грин все еще обладала изрядной долей сексуальной притягательности.
– Так-так, теперь я вижу, что это свидание имеет все признаки тайного любовного рандеву! Нанятый экипаж, отсутствие лакеев или грумов в ливреях, обстановка полной секретности! У меня даже сердце забилось сильнее!
– Я пришел поговорить о Ребекке. – Он не без удовлетворения заметил, что женщина побледнела. – Узнать, не общалась ли она с вами.
Дженни потянулась к стакану, стоявшему на маленьком столике рядом с креслом, но стакан оказался пустым, и Дженни поставила его обратно.