Обещание сердца
Шрифт:
– Ты не виноват, что испугался, Ной, – проговорила я. – Никто не станет тебя осуждать.
– Ну да. И все же следовало сказать раньше. Просто я не хотел сюда возвращаться. Мне и так хватило.
– Знаю. – Я прижалась губами к его пальцам. – Но в этот раз все иначе. С тобой все будет хорошо.
Он кивнул, хотя мы оба знали, что мои слова – всего лишь ободряющее пожелание.
– У меня хорошие новости, – радостно сообщила я. – Юрий прислал с курьером отпечатанную рукопись твоей книги. Так что ты сможешь взять ее в руки и почувствовать тяжесть.
– Она ведь еще даже не закончена, – нахмурился Ной.
–
– Она еще не закончена, – повторил Ной, и я перевела на него взгляд. Ни волнения, ни возбужденного трепета, скорее уж злость или страх. А может, и то и другое, вместе взятое, причем неясно, чего больше. – Я хочу закончить книгу, прежде чем ее прочтешь ты или кто-либо другой. Вот только у нее нет конца. – Он посмотрел прямо на меня карими глазами и еще сильнее сжал мои ладони. – Я не вижу финала, Шарлотта. Как все закончится?
– Хорошо, – уверенно подсказала я. – Конец будет счастливым, Ной.
– Я так устал, детка. – Он закрыл глаза, прекращая бесплодные попытки что-либо рассмотреть. – И хочу спать.
Я кивнула и поцеловала его в губы.
– Конечно, – согласилась я, хотя предпочла бы, чтобы он не умолкал и продолжал говорить со мной, пока не почувствует себя лучше.
Тут же пришло болезненное осознание: мне нечего ему сказать. Я не представляла, как можно помочь.
Он погрузился в сон, – хотелось бы надеяться, спокойный и не нарушаемый болью, – а я просто лежала рядом и наблюдала за ним, смотрела на наши переплетенные пальцы и всеми силами гнала от себя мысли, как все повернется дальше. О тысячах возможных слов, способных поутру сорваться с уст доктора.
И все же меня не покидало настойчивое желание помочь Ною. Я понимала, что сейчас нужно дать ему поспать, однако жаждала услышать его голос, узнать мысли, прижаться к нему как можно теснее и поддержать в это тяжелое время.
Я взглянула на сумку, где лежала его книга. Ной был против, чтобы я читала незаконченный вариант, вот только мне требовалось знать, как так получилось и почему он скрывал от меня свою боль. Что произошло с ним в Европе? Сейчас он примирился с собственной слепотой, но ради этого прошел долгий трудный путь, наложивший свой отпечаток. И мне хотелось – точнее, было нужно – понять, от чего он отказался и сколько выстрадал ради меня. Ради нас.
Осторожно высвободившись из его объятий, я соскользнула с кровати, достала из сумки рукопись и опустилась на стул возле окна. В ней оказалось не больше сотни страниц, а толстый бумажный переплет в трех местах прокалывали латунные фиксаторы. Я открыла книгу на первой странице, где еще не отформатированный текст был написан самым простым, черновым шрифтом.
Путь к тебе
Мемуары
Ной Лейк
Люсьену.
Богу в моей темной вселенной, который однажды сказал:
Шарлотте.
Свету в моей тьме. Причине, по которой я живу, а не существую. Ты для меня – рассвет каждого нового дня.
Мои бесконечные возможности.
Эти слова вызвали на глазах слезы. Я сморгнула их и открыла первую главу.
А после начала читать о главных увлечениях Ноя: адреналине, скорости, страхе, о его похождениях в «Планете Х» и извечной тяге к путешествиям, постоянно побуждающей отправляться в путь и познавать мир во всем его великолепии. О событиях, что предшествовали несчастному случаю, а затем о самом происшествии и о последовавшем за ним мучительном погружении в боль и тьму. Раньше я и представить не могла, насколько тяжелым было выздоровление Ноя, – рисуемые его словами картины казались гораздо более яркими, чем те ужасные фотографии, которые я видела в Гугле. Встречались и совсем уж страшные определения: трепанация черепа и спинномозговая жидкость, шунты и шурупы, трансплантаты, в которых скопился гной… И боль. Очень много боли. Я едва ли могла осознать все то, через что пришлось пройти моему любимому.
Страницы расплывались из-за стоящих в глазах слез, но я продолжала читать о том дне, когда Ною сообщили, что слепота необратима. Дальше следовал душераздирающий список событий, мест и людей, которых он никогда не увидит, включая лица собственных детей.
Он писал о реабилитации и удивительной заботе мудрого терапевта по имени Харлан Уильямс, и мне тут же захотелось разыскать и обнять человека, который присматривал за моим Ноем в самые тяжелые минуты горя.
Я читала, как одинокий, потерявший надежду Ной прятался ото всех в таунхаусе в Нью-Йорке; о череде помощников, которых он пытался прогнать так же, как и родных.
Потом в книге появилась я. Ной описывал день нашей встречи, а после рассказывал о надежде и начале чего-то нового и хорошего. О нас. О беспорядочной, красивой, откровенной истории любви, которая началась, когда молодая женщина, искавшая лишь безопасность и немного покоя, чтобы успокоить разбитое сердце, пришла наниматься к нему на работу, а он не хотел ее брать.
Я читала, пока, наконец, не дошла до событий, из-за которых и взяла в руки рукопись, – до нашего расставания с Ноем, давшего ему возможность начать собственные поиски, призванные помочь обрести себя и вновь свести нас вместе.
Эта часть нашей истории была мне незнакома. Я хотела понять, что случилось с ним в Европе после, почему же он довел себя до предела и отчего по-прежнему считал, что этого недостаточно.
Я страшилась того, что могу узнать, и все же мне не терпелось шагнуть в темную неизвестность.
Прерывисто вздохнув, я перевернула страницу и погрузилась в чтение.
Глава 1
Нью-Йорк