Шрифт:
Emma Scott
Endless Possibility
Copyright © 2015 Emma Scott,
One Good man
Copyright © 2018 Emma Scott
First printed in 2017 as part of the Team Player anthology,
Love Game
Copyright © 2019 Emma Scott Books, LLC
All rights reserved.
Дизайн оформления Игоря Пинчука
Путь
Благодарности
Огромное спасибо моим бета-ридерам, Эрин Томассон Кэннон и Присцилле Перес. Эрин, ты всегда подбадриваешь меня, когда это необходимо. Присцилла, ты – словно подарок небес. Примите мою благодарность.
Спасибо Кэтлин Рипли за ее редакторские правки. Если что, все оставшиеся ошибки на моей совести (поскольку я не могу удержаться и после окончания ее работы вновь начинаю копошиться в тексте).
Также благодарю своего корректора, Анжелу Шокли, которая спасла меня от приближающегося дедлайна. Я очень ценю, что ты так терпеливо относишься к моим бесконечным изменениям.
И огромное спасибо Мишель Миеснер, которая, прочитав «Свет между нами», посоветовала написать мемуары Ноя. Она посеяла семя, которое не переставало расти. Эта история появилась на свет только благодаря ей. ?
Посвящается добрым, великодушным, удивительным читателям романа «Свет между нами». Бесчисленно признаваясь в том, как много значит для вас история любви Ноя и Шарлотты, вы согрели мне сердце. Писателю приятно знать, что его слова тронули чью-то душу, вызвали сильные эмоции или что персонажи его книги остаются с читателями еще долгое время после. Этот роман – знак моей признательности вам за такой потрясающий подарок.
Спасибо всем вам.
Пролог
Больница Ленокс-Хилл, февраль
Мои шаги отдавались эхом в широком, застеленном линолеумом коридоре, смешиваясь с писком приборов и приглушенными в поздний час голосами, все же слишком громкими на мой взгляд. Больницы – вовсе не места для отдыха. Даже воздух здесь, казалось, пропитан слезами и дезинфицирующими средствами. Я их терпеть не могла. Как же несправедливо, что Ной вновь попал сюда. Он ведь уже миллион раз за все расплатился сполна, даже с избытком.
Вообще-то, меня тоже здесь быть не должно – часы посещений давно закончились. Но медсестры проявили снисходительность. Или испугались, что я устрою сцену. Вероятно, последнее.
Возле его палаты с табличкой «8С» на стене я сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь и придать уверенность голосу. Иначе Ной сразу бы понял, как я напугана.
И хотя стоял уже поздний час, Ной не спал – лежал с открытыми глазами. Он выглядел бледным и слабым, руки опутали кучи трубочек и проводков. Аппараты отслеживали воздух в легких, температуру тела и частоту сердцебиения.
«Его сердце принадлежит мне, – мелькнула отчаянная мысль. – И бьется с моим в унисон».
Когда я вошла, Ной повернул голову и улыбнулся. Он всегда безошибочно узнавал меня.
– Привет, детка, – устало произнес он. – Сколько сейчас времени?
– Почти одиннадцать. – Я подошла ближе и опустила на пол возле ног тяжелую сумку. – Люсьен отвез всех домой, но утром они вернутся. И Ава тоже.
– Ава прилетит? – скривившись, спросил он. – Боже, какой хаос.
Я поцеловала кончики своих пальцев и коснулась ими складки меж его темных бровей.
– Они твоя семья и не могут держаться в стороне. Так и должно быть.
Ной не возразил, но я-то знала, что он корит себя, как будто сам виноват в безжалостных, непрекращающихся мигренях. Или в том, что упал вчера днем, как марионетка, которой перерезали ниточки.
Он потянулся к моей руке.
– Ну а ты? Ступай домой, детка. Поспи немного.
– Черта с два, – беспечно заявила я и скинула туфли.
– Разве часы посещений не закончились?
– Не для меня.
– Могу представить, что случится, если тебя попытаются выставить отсюда. – Ной выдавил улыбку.
– До этого не дойдет. Двигайся, ты занимаешь всю кровать.
Я устроилась рядом и закинула на него поверх одеяла обтянутую джинсами ногу. Потом мы легли лицом к лицу, сплетя пальцы и прижимаясь друг к другу, насколько позволяла узкая койка.
– Шарлотта, ты дрожишь.
– Здесь холодно. Ты заметил, что в больницах всегда царит холод?
Он слегка покачал лежащей на подушке головой.
– Прости, детка. Я не хотел тебя пугать. Именно поэтому ничего не говорил. Или, может, так я боролся с собственным страхом. Не желал признавать, насколько все плохо, чтобы это не стало реальностью, – сухо и мрачно усмехнулся он. – И похоже, был прав. Теперь все кажется чертовски настоящим.
Ной крепко зажмурился, словно боролся с головной болью от очередной мигрени. Он не спешил рассказывать о них, однако за последние месяцы их было слишком много – не сосчитать. Вполне достаточно, чтобы встревоженные врачи назначили на сегодня уйму исследований: компьютерную томографию, магнитно-резонансную томографию и даже рентген – «просто на всякий случай», – а еще так много анализов крови, что удивительно, как из него не выкачали все до последней капли.
Все близкие Ноя опасались, что результаты окажутся плохими, и этот страх еще крепче связывал нас вместе. Не дай бог, снова потребуется операция или, может, еще одна трепанация черепа. Лишь от одной мысли об этом бросало в дрожь.
А ведь это еще не самое страшное. В конце концов, существовали гораздо худшие диагнозы. Аневризма. Поражение головного мозга. Опухоль. И над всем этим нависал ужасный призрак, о котором страшно было даже думать – коварный жадный вор, столь много крадущий у мира и никогда полностью не удовлетворенный.