Обернись!.. Часть вторая
Шрифт:
–… дурочка такая! – оказывается, он со мной разговаривал. В смысле, ругался. – Зачем? Почему сразу не отпустила? Арри!
Молча отошла, села на кровать. Слезы ручьем. Поздравляю тебя, Ольховская, с самым оригинальным в истории вариантом соблазнения. Алдариэль присел рядом, прижал меня к себе.
– Я полный болван, даже не подумал. Прости, пожалуйста. Очень больно?
– Нет. Что это было?
– Так, ерунда. Я и забыл о нем.
Да, верю, ерунда. Почти под сердцем. Я чувствовала, как оно бьется.
– Ты иди уже…
– Прогоняешь?
– А ты собирался остаться? После этого?
– Вообще-то, да. Если тебе плохо, приляг, я просто посижу рядом.
– Мне нормально. Только… У тебя еще остались какие-то… – неопределенно помахала рукой.
– Проверим? – в глазах Алдариэля заиграли озорные искры, рука накрыла мою грудь. – Если ты в состоянии.
Ай, будь, что будет!
– Я в состоянии. Раздевайся и ложись.
– Ничего себе напор! Неожиданно.
– А ты думал!
Он полностью разделся и вытянулся на кровати. Я опять начала рассматривать его. Не так, как перед этим, когда, залюбовавшись красотой, не заметила шрам на груди, а внимательно, с профессиональной точки зрения, стараясь не замечать только один район безупречного тела. Обнаружила еще десяток мелких шрамов. По сравнению с тем, на что пришлось насмотреться – мелочи, но мне было больно от вида каждого. Взяла полотенце.
– Ты что задумала?
– Я? То же что и ты. Или уже передумал? А они не дадут. Алдар, ну, правда, для меня это ничего, как семечки, даже не почувствую.
– Почему я тебе сейчас не верю?
– А я откуда знаю? Ой, не дергайся… Вот, уже все.
– Нет, Арри, так не пойдет, – он вскочил с кровати и потянулся за брюками. – Не хватало еще тебе из-за меня вот это все терпеть. Надо что-то придумать.
– Думай.
А я уже придумала, нужно только сообразить, как это провернуть. Например, так. Сделала шаг, споткнулась и упала на него. Конечно же, поймал!
– Ой! – еще какой «ой», от боли сразу в нескольких точках перехватило дыхание, потемнело в глазах.
– Что же ты делаешь… – и у него голос изменился, и дышать стал тяжело. – Глупая девчонка!
С минуту не шевелились, приходили в себя. Отстранилась, быстро глянула на результат. Почти все, только два не зацепила, неудобно расположены. И спину проверить бы.
– Вот видишь, а ты боялся.
– Почему ты такая… такая?
Алдариэль закурил и вернулся на кровать, присел на самый краешек. Примостилась рядом, тоже закурила.
– Какая есть. Обалденная романтика у нас получилась, да?
– Не то слово. Представить не мог, что прелюдия к сексу может быть столь оригинальна.
Ой, мамочки! Я подавилась дымом. Он не передумал? После всего этого?
– Ты…
– Не надейся. Теперь я точно просто так не уйду. После всего, что ты со мной сделала, ты просто обязана мне компенсировать моральный ущерб. – Ничего не поняла! Подняла голову. Алдариэль улыбался. И глаза улыбались. – Иди сюда,
– Вот этот… Ой… И вот… И спина еще.
Он послушно лег на живот. Со спиной дело обстояло лучше, всего два, убрала быстро. Осмотрела длинные ноги, проверила руки, ликвидировала еще четыре.
– Все, кажется, больше нет.
– Ага, извела всю мою боевую биографию и радуется. Как себя чувствуешь? Устала? Может, поспишь? Отложим все на завтра?
Ни за что! Слабость есть, знобит, но не слишком, вполне терпимо. Не хочу я ничего откладывать. Мало ли, как оно все завтра повернется.
– Мне бы только в душ. И кофе. И переодеться.
– Пошли, провожу.
Он оделся.
– Вот… Как теперь в этом идти?
Вся передняя часть брюк, на которую я сбросилась, превратилась в большую дыру.
– Извини, я нечаянно…
– Эх, Арри… Что ты за человек? Я у тебя совета спрашиваю, а ты какие-то извинения выдумываешь. Пошли уже, придержу как-нибудь.
Выбравшись из душа, сообразила, что про чистую одежду даже не вспомнила. Влезать в испачканную кровью пижаму, равно как и срочно стирать ее не хотелось. Завернулась в полотенце, авось никого не вынесет, пока добегу до комнаты.
Алдариэль уже ждал там. Кроме кофе на тумбочке расположились бутылка вина и два бокала.
– Подумал, пригодится. Подождешь еще немного? Я сейчас.
Я успела расчесаться, выбрать симпатичный комплект белья, задуматься, что бы такое надеть, чтобы получилось красиво снять, остановиться на блузке и свободной юбке. Алдар вернулся с еще влажными волосами, быстро досушил их, высушил мои и разлил вино. Казавшаяся безвозвратно потерянной атмосфера романтики потихоньку возвращалась.
Теперь Алдариэль первым раздел меня. Восхищения моей неземной красотой в его глазах не было, но и отвращения, которого упорно боялась, тоже. А потом я забыла обо всем. Таяла и плавилась в его руках, задыхалась от невозможного запаха кожи и сходила с ума от ее вкуса, падала в омут страсти и взлетала на вершины наслаждения, задыхалась от удовольствия и кричала от восторга, когда мир взорвался в высшей точке блаженства. И тихо млела от счастья, пристроив голову на его груди и слушая, как бьется самое дорогое мне сердце, пока мы отдыхали.
Алдариэль ушел рано утром. Я смотрела, как он машет мне от своей комнаты и, вдруг, поняла: за всю эту великолепную ночь он меня ни разу не поцеловал.
Поспать удалось не больше двух часов. Удивительно, но чувствовала я себя отдохнувшей, бодрой и полной сил. От того, что впереди еще целый свободный день, если Прощальная площадь не преподнесет никаких сюрпризов, настроение поднялось и зависло где-то между «хорошо» и «отлично». До самого верха добраться мешали три вопроса: как пережить очередную вылазку Алдариэля на площадь, как мне теперь с ним себя вести и что это вчера было.