Обед у людоеда

Донцова Дарья

Привычка Никиты валяться по утрам часами в ванне была хорошо известна всем знакомым, а дверь он по большей части держал открытой. Ловко свершив задуманное, Лера кидается в комнату и крушит там все в поисках компрометирующих ее сведений. За этим занятием ее и застает Андрей, пришедший к Никите за «антиквариатом».

Надо сказать, что Малышев был не слишком умен и успел уже наделать кучу глупостей. Когда Лампа заявляется к нему с вопросами, он, испугавшись, что активная дама раскопает «ювелирку», моментально выдает Андрея за любовника Жанны. Дескать, «пощипали»

мужика, и все. В страхе, как бы Лампа, не дай бог, чего не заподозрила, он показывает ей драгоценности с вензелями «Е.В.» и врет, что их подарил Жанне Лямин. На самом деле жадный Борис отделывался шоколадками, и Никита с Жанной, поняв, что здесь им ничего не отколется, хотели уже прекратить «роман».

– Но Кит сказал, что она с Ляминым полгода жила! – воскликнула я.

– Врал, – отмахнулся Родион, – от страха.

– Чего он так перепугался? Можно подумать, «постельный бизнес» лучше!

– Ну, тут два момента, – пояснил Дубовский, – во-первых, работать с золотом и драгоценными камнями дома, частным образом, можно, только имея специальное разрешение от государства, а значит, выплачивая немаленький налог, иначе недолго и срок огрести, а во-вторых, если учесть специфический контингент покупателей… У правды быстрые ноги, стоило узнать кому-нибудь, новость бы разлетелась мигом. Представляете теперь гнев тех, кого обдурили? Да Кита бы за уши на воротах прибили! Уж лучше признаться в «постельном» бизнесе… Кстати, из-за Никитиного вранья сразу начинаются сложности. Андрей, правда, молоток, мигом понял, что к чему, когда Лампа принялась его расспрашивать. А Лера не врубилась и давай гневно отрицать факт связи мужа и лучшей подруги. Она и впрямь любила Малышеву.

– У попа была собака, – ожила Ирина, – он ее любил, она съела кусок мяса, он ее убил.

– Нет, – покачал головой Громов. – Валерия не убивала Жанну, вот Кит на ее совести.

Столкнувшись с женой почти у тела Кита, Андрей едва не лишается рассудка. Он очень хорошо относится к Лере и решает скрыть все следы. Отправив ее домой, он берет тряпку и пытается протереть все предметы, которых она касалась. Глупо, конечно, но он старается, потом покидает квартиру и налетает на Лампу. Полный аут!

– А СПИД? – бормотала я. – Она же больна…

– Кто? – удивились Гвоздь и Дубовский в один голос. – У кого ВИЧ?

– У Валерии…

– Во, блин, дура, – неожиданно хрипло засмеялась Лера, – я-то тебе наврала, чтобы отцепилась от меня… Хотела проверить, читала ли ты дневник, ждала, что удивишься, если он у тебя! Там ведь про болезнь, естественно, ничего нет. СПИД! Здорово вышло!

– Но как бы то ни было, – спокойно пояснил Родион, – дневника-то нет! И Лера, и Андрей дергаются. Мало ли о чем там написано!

– Почему же они не попросили о помощи отца Валерии? – поинтересовалась Зюка. – Говорят, он очень богат и влиятелен!

Родион улыбнулся:

– Лерин папенька всю жизнь проработал носильщиком на вокзале и сейчас имеет пенсию в семьсот рублей!

– Но все кругом шептались, – изумилась Зюка, – что он – Крез, поэтому Корчагины так шикуют, несколько раз

в год за границей отдыхают.

– Верно, они сами запустили эту утку, дабы оправдать свой образ жизни, а на самом деле их бюджет складывался из «дерьмовых» денег и «антиквариата».

Словом, издергавшись окончательно, Лера обращается в детективное агентство, к Федорчуку. Она с ним давно знакома. Сей господин любит проводить отпуск среди творческой элиты, и Валерия частенько устраивала ему путевки…

– И зачем только ей нужна работа в «Искусствфонде»? – фыркнула Зюка. – С такими-то деньгами!

– Ну, ей нравится изображать из себя рафинированную даму при искусстве, – ухмыльнулся Дубовский, – имидж такой.

– Ладно, с этим потом, – недовольно сказал Родион. – Федорчук дает задание своим ищейкам, чтобы те начали поиски, но в этот же день в «Алиби» заявляется Лампа и хочет нанять человека следить за… Валерией!

– Но я просто так ляпнула первую попавшуюся фамилию, то, что на ум пришло!!!

– Директор-то агентства не знал, что ты дура, дорогуша, – захихикал Дубовский, – и тут же сообщил Федорчуку, тот поставил в известность Валерию, и Корчагины решили: все, пора мочить козявку!

Я молча водила по ковру носком туфли.

– Что-то я не понимаю, кто же убил Жанну? – пробормотала Зюка. – А главное, зачем?

– Главное тут, что ее никто не собирался убивать, – вздохнул Гвоздь, – ошибочка вышла.

– Как?! – закричала Валерия. – Как?! Самоубийство? Нет, не верю, Жанна слишком любила жизнь!

– Ее отравили, – ответил Родион.

– Тьфу, обалдеть можно, да скажи, наконец, правду, – взвился Андрей.

– Ладно, только сначала я уточню кой-чего, – ответил Родион. – Кто пришел первым в гости?

– Я, – подала голос Зюка, – прошла в комнату и села на диван.

– Ничего не трогали на столе?

– Ну, – замялась Зюка.

– Это имеет принципиальное значение! – строго заметил хозяин.

– Честно говоря, – принялась каяться Зюка, – я очень устала в тот день, замоталась ужасно и не пообедала. Вот и взяла со стола пару кусочков колбаски и налила себе коньячку, ну и…

– И?

– Уронила фужер на пол, а у него ножка отлетела.

Сконфуженная Зюка быстренько подобрала осколки, вышвырнула их в форточку, затем подошла к горке с хрусталем, вытащила другой бокал и поставил на стол.

– Это все?

– Нет, – вздохнула Зюка, – точь-в-точь таких бокалов не было, я нашла похожий, но он все равно выделялся среди других в центре стола, а мне не хотелось вопросов. И тогда…

– Ну что? – поторопил Дубовский. – Что?

– Я взяла фужер с края стола и поставила его в центр, на место разбитого!

– О-о-о, – вдруг завыл Борис Львович, раскачиваясь, словно молящийся монах, – о-о-о, ах, сука, о-о-о, дрянь, дрянь.

Внезапно он захохотал, потом стал дергаться всем телом.

– Что с ним, папа? – в ужасе вскочила Ириша.

– Дьявол выходит, – на полном серьезе сообщил Громов, – ишь, как корчится, убийца!

– Это он убил Жанну! – закричали Корчагины в голос.