Обаятельный плут

Патни Мэри Джо

Улыбнувшись, Макси поднялась с постели и стала готовиться к наступающему дню. Утро было серым и промозглым, но дождь перестал. Робин еще с вечера принес в сарай сухой растопки, и они быстро разожгли перед дверью костер.

В каменном корыте набралось достаточно чистой дождевой воды, и Макси вскипятила чай, а Робин поджарил на заостренной палочке кусочки хлеба. У них еще оставалась ветчина, которую им дала в дорогу миссис Гаррисон, и они с аппетитом отдали ей должное.

Макси стала настаивать свой чай из трав, а Робин

спросил:

— Вы не возражаете, если я сегодня побреюсь в сарае? На улице что-то холодновато.

— Конечно, брейтесь.

Макси глянула на его разорванную рубашку, стараясь не замечать оголенной груди.

— Надо будет купить вам новую рубашку. Эту уже не починишь.

Робин скорчил гримасу.

— Да и достаточно я уже ее поносил.

Он достал складную бритву и мыло и встал на колени над котелком, в котором еще оставалась теплая вода.

Робин так же прилежно брился каждый день, как Макси пила свой травяной чай, но обычно он это делал где-нибудь в стороне, чтобы Макси не видела его за бритьем. Наверное, он и сегодня ушел бы куда-нибудь, догадалась Макси, если бы между ними не возникли почти семейные отношения.

— А вам не приходило в голову перестать бриться? — спросила она. — На меня мало кто обращает внимание, а вот у вас слишком яркая внешность. Борода ее изменила бы, и Симмонсу было бы трудней нас выследить.

Робин развел в ладони мыльную пену и размазал ее по щекам и подбородку.

— Борода у меня рыжая, и это еще больше бросается в глаза. Но вы правы, нам надо как-то изменить свою внешность. На нас уже нападали разбойники, теперь за нами гонится Симмонс. Пора нам разработать новую стратегию.

Макси смотрела на него поверх кружки. В зрелище бреющегося на твоих глазах мужчины есть что-то глубоко интимное. Хотя она сотни раз видела, как бреется отец, ей до сих пор не приходило в голову, как важна для облика мужчины щетина на лице.

— Что вы имеете в виду? На дилижанс у нас денег по-прежнему не хватает. Или вы собираетесь заработать их фокусами?

— Мне пришла в голову одна мысль. Правда, наше путешествие затянется, но зато нас трудно будет найти. Вы когда-нибудь имели дело с гуртовщиками?

Робин наточил бритву о ремень, сунул язык за щеку и, натянув кожу, стал сбривать рыжеватую щетину.

Эта щетина щекотала Макси шею ночью. У нее судорожно поджались пальцы на ногах, и она с трудом сглотнула.

— Это те люди, что гонят скот на убой в города?

— Правильно! Города нуждаются в мясе, а Лондон такой большой город, что в него гонят гурты со всей Англии. — Робин вытер сеном лезвие бритвы и принялся за другую щеку. — Большинство скота, который превращается в мясо в столице, поступает из Уэльса и Шотландии.

— Из Шотландии? К тому времени, когда гурт дойдет до Лондона, говядина, наверное, становится очень жесткой.

— Нет, скот перед забоем откармливают на пастбищах в южных графствах. —

объяснил Робин. — И это необязательно бычки, хотя им приходится пройти особенно дальний путь. В столицу гонят овец, гусей, свиней и даже индеек, но не на такие дальние расстояния.

— Как можно гнать индеек? — с любопытством спросила Макси.

— Это очень нелегкое дело, — ответил Робин, насмешливо поблескивая глазами. — Зрелище необыкновенное. А в конце дня сотни индеек рассаживаются на ночлег на деревьях.

Макси попыталась представить себе ветви деревьев, склонившиеся под тяжестью спящих птиц, и ей стало ужасно смешно.

— Ну, хорошо, а мы-то тут при чем?

— Гуртовщики избегают дорог, на которых берут дорожный сбор. Путники, у которых негусто в кармане, иногда присоединяются к гуртам. В большой компании идти веселее и менее опасно, а некоторым это просто кажется приключением.

Покончив со щеками, Робин натянул кожу на подбородке, чтобы побрить шею.

Макси зачарованно наблюдала за поблескивающей каплей воды, которая скатилась ему в ямочку под шеей, потом поползла дальше вниз, смачивая завитки волос на груди.

Заметив ее пристальный взгляд, Робин спросил:

— У меня что-нибудь не так?

— Просто женские нервы, — поспешно ответила Макси. — Мне страшно, когда я вижу бритву возле самого горла.

— Я еще ни разу серьезно не порезался, — с улыбкой сказал Робин.

Тремя спорыми движениями он закончил бритье, вытер лезвие и закрыл бритву.

Может, он и не порезался, но вывел ее из душевного равновесия.

— Понятно, — сказала Макси. — Я вижу, что путешествие с гуртовщиками имеет свои преимущества. А где-нибудь поблизости есть скотопрогонная дорога?

— Дорога проходит к западу от Ноттингема. Отсюда ходу два дня. В это время года гурты там прогоняют часто — больше одного-двух дней нам ждать не придется.

— Вы раньше путешествовали с гуртовщиками?

— Приходилось. Потому-то я и знаю про эту дорогу. — Робин намочил салфетку в теплой воде, выжал ее и вытер лицо и шею. — Я как-то попал к гуртовщикам, сбежав из дома.

Это было похоже на правду.

— Вашей матери было, наверное, нелегко с вами справляться.

Робин помолчал, потом сказал:

— Вовсе нет. Она как глянула на меня новорожденного, так сразу отдала Богу душу.

Несмотря на небрежный тон, в его словах слышалась боль.

— Как это ужасно, — тихо сказала Макси.

— Отцу моему было еще ужаснее. — Робин подошел к двери сарая и выплеснул воду. — Если верить портретисту, я очень на нее похож. Каждый раз, когда отец меня видел, его всего передергивало.

У Макси чуть слезы не навернулись на глаза. Бедный ребенок! Но она сдержалась и тихо спросила:

— Почему вы мне это рассказываете? Робин долго молчал. Его профиль показался Макси таким же холодным и далеким, как серое небо.