Обаятельный наглец

Волгина Надежда

Ника

– Ника! Возьми с собой Машку, мне так будет спокойнее.

– Хорошо, мам. Надеюсь, она меня не изуродует, – пробормотала уже самой себе.

И где эта полосатая коза? Опять в каком-нибудь портале прячется?

– Маша. Маша… – позвала, а в ответ тишина, лишь мама закашлялась в соседней комнате.

Но там Машки точно нет. Мама говорит, она вообще не любит ту комнату.

– Маша, Маша, Маша…

Послышался едва уловимый шорох, но Ника быстро вычислила место засады партизанки. Прячется на шкафу. И как ее оттуда доставать?

А вон и ярко-зеленый глаз показался из-за коробки с елочными игрушками.

– Машуля, иди ко мне, – ласково так поманила Ника кошку, но та даже ухом не повела.

Эта кошка жила у них уже шесть лет. Мама подобрала ее лохматым плюющимся комочком, прячущимся за мусоропроводом, когда только переехала в поселок и получила эту квартиру. Из котенка выросла небольшая и очень свирепая тигрица. Никого к себе не подпускала, могла и изуродовать, если кому-то взбредет в голову шальная мысль погладить ее. Разве что маму терпела, да Нику вот еще, как особу, приближенную к фаворитке императрицы. Как вы понимаете, императрицей и полновластной хозяйкой в доме кошка считала себя.

Ника сбегала на кухню за кусочком салями – очень Машка любила это лакомство. Им и решила приманивать.

– А смотри, что у меня есть, – показала партизанке кусочек колбасы. – Хочешь? Иди и возьми, – опустилась на краешек дивана, демонстративно помахивая колбаской в воздухе.

Сработало, и кошка мягко спрыгнула со шкафа, а потом крадучись приблизилась к Нике и выхватила колбасу. А вот дальше пришлось действовать быстро. Пока злюка жрала лакомство, Ника принесла из коридора корзину и ловко засунула туда кошку. Осталось зафиксировать крышку и все – заяц в силках. Только никакой Машка не заяц, конечно, как бы мстить не надумала. Но тратить время еще и на эти размышления было некогда. Пора было мчаться на проходную, пока не закончилась смена. А потом начинается ее время, а вернее мамы – ночного сторожа, который внезапно слег с воспалением легких.

– Мам, я побежала. Машка со мной! – крикнула Ника из коридора.

– Дождевик надела?

Само собой, забыла. Схватив длинную непромокаемую накидку с вешалки и подцепив корзинку с рычащей в ней Машкой, Ника покинула квартиру.

Ну и холодрыга! А ведь только середина сентября. Ника застегнула доверху куртку, надела на голову капюшон, а потом то же проделала с дождевиком. Неприкрытыми остались только лицо и руки, но последние она засунула в карманы поглубже. Вернее, одну, в другой держала корзину.

Топать ей предстояло через размытое дождем поле, но ноги надежно защищали высокие резиновые сапоги на толстой байке внутри.

Отвыкла она от сурового Севера за годы жизни в Москве, изнеженной стала. Но ничего – вспомнит быстро. Да уже вспомнила. Все же выросла в самом суровом климатическом уголке нашей страны, с детства закалена ветрами, дождями, снегом и морозами. И преодолеть пару сотен метров по непогоде и бездорожью для нее раз плюнуть. Ведь так?

Ника уговаривала себя, шагая через поле, стараясь не обращать внимания, что в половине седьмого уже темно как ночью, что под ногами чавкает холодная черная жижа, что дождь хлещет в лицо, жаля кожу как рой мелких пчел… Все это ерунда, а маме нужна помощь. И кроме Ники никто ей больше не поможет.

Пока добралась до сторожки, практически окоченела. Нет, все-таки, шесть лет столичной жизни изменили ее сильнее, чем показалось

сначала. Ну и к маме она впервые за эти годы приехала в сентябре – самом дождливом тут месяце в году. Да и до этого всего-то раз выбралась, летом. А так, мама к ней приезжала дважды в год – напитаться воздухом цивилизации, как выражалась сама, чтобы привезти его отголоски в их Тмутаракань.

Первым делом Ника выпустила уже орущую Машку. Та выгнула спину, распушила хвост, да как зыркнет на Нику. Ладно хоть не покусала, а сразу же юркнула за шкаф. И все же, с этой зверюгой было как-то спокойнее, чем одной посреди поля, с темнеющими за спиной силуэтами вышек. Ночью они напоминали огромных чудовищ.

Потом Ника сняла дождевик и повесила его сушиться. Отмыла от грязи сапоги и отправила туда же, под дождевик. И лишь потом поставила на плиту чайник, погрев какое-то время над огнем замерзшие пальцы.

Все! Теперь можно спокойно приступать к дежурству.

Дождь перестал, но ветер все продолжал завывать. Наверное, нагонит новую волну осадков, а пока навевал в мысли всякие страшилки.

И как мама только может тут работать? Ведь шесть лет назад она все бросила в городе и согласилась переехать в нефтяной поселок. С тех пор и работала посменно ночным сторожем за довольно приличное вознаграждение. Тут у всех были огромные зарплаты, раз даже сторожа себя обиженными не считали. Но раз уж хозяин всего этого – нефтяной магнат такой щедрый, то почему дороги-то в поселке не сделает нормальными? Сколько можно людям грязь месить?

Чайник закипел, и Ника заварила себе кружку крепкого чая, чтобы не уснуть. Днем поспать не получилось, и сейчас ее немного клонило в сон.

В сторожке имелся и видавший виды телевизор, который она включила, настроив звук погромче. Конечно же, ничего приличного, какое-нибудь киношко, найти не получилось. По всем аж трем каналам показывали какую-то политическую ерунду, которая ее мало интересовала. Но как фон сгодится, ладно. Да и она с собой прихватила планшет, куда загодя скачала фэнтези про драконов. Эх, любила она читать про этих крылатых тварей – страстных, огненных и ненасытных. Сама не заметила, как погрузилась в чтение с головой. И телевизор не отвлекал.

Однако примерно через час появилась помеха извне – в дверь громко постучали. При этом Ника очнулась от дремы. Ей-то казалось, что она продолжает читать, а книга уже давно лежала на коленях, тогда как сама она удобно сопела на спинке дивана.

– Кто?! – вложила она в голос побольше властности, приблизившись к двери.

Хоть и стало вдруг страшно.

На эту сторону выходило всего одно окошко, но из него не получилось разглядеть пришельца.

– Открывай, дед! Замерз как черт!..

Дед? Ну знаете ли!.. Это уже ни в какие ворота не вписывается. У этого мужика что, искаженное восприятие звуков – по голосу не понял, что она никакой не «дед»?

Михаил

Мобильному человеку, к чьим услугам всегда и любой транспорт, будь то собственный спортивный автомобиль или представительская машина с водителем, любое расстояние кажется пустяковым. И не только в городе, но и между городами, когда есть личный самолет.

Михаил об этом как-то раньше и не задумывался, пока не решил прогуляться до офиса в нефтяном поселке, о котором и знать не знал раньше.