Обагрённые
Шрифт:
Бор вопрошающе посмотрел на товарищей.
— Нет, прав Вир, сто раз прав! Когда люди перестанут бояться смерти, а будут бояться жизни в рабских условиях, тогда всё и изменится. Только тогда! Разве нет?
— Вир! Вир! Тоже мне глас богов небесных! — раздражённо махнул рукой Рой. — И вот ты тоже нашёл проблему — бояться будут. Будут бояться и хорошо!
— Да что же в этом хорошего? — возмутился Бор. — Пойми же ты, наконец, дурья твоя башка, что нельзя приучать людей к страху! Их отучать от него нужно, — всех и каждого, с младенчества, с молодых ногтей. А то ведь потом и не разберёшь, где страх, а где, правда.
— Ох, Бор! Не
— Перешагнуть нам всем нужно через личное, — вразумительно заметил Бор, осуждающе глядя на товарища. — Об общем думать прежде. Нас власть и так по прутику разобрала и ломает каждого об колено. Потому соединяться надо в одну силу, — Бор сжал увесистый кулак. — И твой террор в этом нам не подмога. Он путь в никуда. Тут программа действий нужна понятная всем. Если народ не поймёт наших целей, мы сами превратимся в олигархов, с которыми боремся. Но ведь нам этого не нужно?
Бор строго посмотрел на товарищей.
— Нет, конечно, — замотала головой Киран.
— Программа это хорошо, — хмыкнул Рой. — Только что там в этой программе должно быть? Ты знаешь?
— Я? — удивился Бор и насупился. — Это, брат, вопрос сложный. Его вот так вот сходу и не решишь. Вир вот говорит, что нужно, прежде всего, создавать справедливые законы. И я думаю, правильно он говорит. Законы нам нужны и не для охраны власти, собственности или привилегий. Нам нужны свои законы — для соблюдения чести, человеческого достоинства, для величия души человеческой — твоей, моей, вот её! — Бор показал на Киран и ободряюще улыбнулся девушке. — Для всех остальных гивейцев, наших братьев и сестёр. Да, мы можем держать в страхе вершителей беззакония, но для этого нужен не террор. Диктатура нужна — диктатура простого рабочего люда по всей планете. Мы здесь власть, мы сила! Не олигархи и их прихвостни, а мы — народ Гивеи!
— Диктатура! — присвистнул Рой. — Для диктатуры, брат, силёнок у нас маловато.
— В том-то и дело, — согласился с ним Бор. — Поэтому и надо научить народ верить в себя, а затем поднимать его на борьбу под багряным знаменем свободы и равенства против этого преступного режима. А это, мне думается, куда сложнее террора твоего будет. И вот когда победит революция, то тогда никакой свободы врагам свободы! Только суровый, но справедливый суд народа над всеми злодеями сможет очистить эту планету. Согласен?
Рой ничего не ответил. Слова товарища заставили его глубоко задуматься, но тут на ноги поднялась Киран и, отряхивая с коленей кирпичную пыль, сообщила:
— Хватит уже спорить о будущем. Пора подумать о настоящем, а то ещё упустим гада.
Она повернулась к Рою.
— Где тот самый колодец?
— Там. Метров двести в ту сторону, — указал тот направление в темноту.
— Тогда вперёд! Давай, показывай дорогу.
Рой пружинисто вскочил на ноги, закинул ранец со снаряжением за спину и поправил ремень на штанах.
— Оружие проверьте, — напомнил Бор, надевая на плечи свой рюкзак. — И смотрите у меня! Без надобности не палить. Делаем тихо и быстро своё дело и уходим тем же путём. Думаю, брать его нужно на крыльце, когда будет выходить из дома.
— Главное под камеры не попадаться, — согласно закивал Рой.
— А гипнотические очки
— Точно! Забыл совсем, — развёл руками Рой. — Тогда охрану нужно ещё нейтрализовать.
— Нейтрализуем. У меня на такой случай электрошоковые пули припасены.
— Вот ты ж! А я их забыл, — чертыхнулся Рой, шаря по карманам. — Только боевые взял.
— Вот и пойдёшь первым, чтобы в следующий раз не забывал, — подтолкнула его Киран, передёргивая затвор своего двадцати зарядного «Вектора» и пряча его под курткой. Тяжеловат, конечно, он для девичьих рук. Ну, ничего, она справится. Не в первой. Да и Бор строго наказал не палить без особой надобности, хотя в их деле всякое может случиться.
Они двинулись по длинному сводчатому коридору, служившему когда-то канализационным коллектором, каменное дно которого местами было завалено тлеющим мусором, грудами осыпавшихся с потолка кирпичей и какой-то рухлядью, неизвестно как попавшей сюда. Городские бездомные спускались в такие места только на окраинах города. В центре же смотровые люки обычно наглухо заваривали.
— Вот здесь, — сообщил Рой, перепрыгивая через чёрную лужу, маслянисто блестевшую в свете фонарей, и остановился около шахты колодца.
— Ты уверен? — на всякий случай уточнил Бор.
— Да точно он! Я сейчас. Ждите.
Рой взялся за ржавые скобы ступеней и принялся ловко карабкаться наверх.
— Ну что там? — через некоторое время спросила Киран, задирая голову.
— Дьявол! — послышалось сверху. — Заварен!
— Точно?
Бор и Киран переглянулись.
— Точно! — закряхтел Рой, пытаясь приподнять тяжёлую крышку колодца, и выругался: — Гады! Вот гады!
Он быстро спустился вниз. Лицо у него было перепачкано кирпичной пылью. Спросил:
— Может, рванём его к чертям?
— Ага! Чтобы нас сверху сразу приняли озаровцы под белые рученьки, — огрызнулась Киран. — Молчи уже, подрыватель! Что делать-то будем? — Она вопрошающе посмотрела на Бора.
— Другой колодец есть поблизости? — спросил тот у Роя.
— Должен быть где-то. Сейчас посмотрю.
Рой достал из-за пазухи сложенную вчетверо карту городских коммуникаций и развернул помятый и замасленный лист. Товарищи подсветили ему своими фонарями.
— Да, есть ещё один в квартале от дома И Еня, — наконец, сообщил Рой, разобравшись в хитросплетениях разноцветных линий и кружков.
— Куда идти? — напряжённо спросил Бор.
— Туда! Нужно вернуться к развилке, — махнул рукой Рой в направлении, откуда они пришли.
— Давайте скорее! Упустим время!
Все трое бегом бросились назад. Время, в самом деле, поджимало. Если они не успеют до десяти утра, И Ень сядет в машину в сопровождении охраны и укатит по своим делам. И тогда придётся откладывать нападение ещё на день. Им пришлось потратить трое суток, чтобы добраться до нужного места и разработать план действий. По ночам трое мстителей отсиживались в душном и грязном коллекторе, а с утра выбирались наружу в нескольких кварталах от дома И Еня и рискуя попасться на глаза патрулям карателей, следили за домом будущей жертвы. Передвигаться по городу без специальных разрешений было опасно. В любой момент озаровцы могли схватить за отсутствие «зелёной нашивки» и отправить в карантинный лагерь, как они их называли. На самом же деле это были обычные концентрационные лагеря, откуда людей продавали как рабов на тяжёлые строительные или земельные работы, либо попросту уничтожали.