Обагрённые

Дмитрюк Сергей Борисович

— Это Павлик, сын нашей давней подруги Любочки, — поспешно пояснила Тамара Ивановна. — Он только что приехал из Ленинграда. Он там работает слесарем на заводе.

— Токарем на Сестрорецком, — поправил Павел, буравя Виктора глазами.

— Понятно, — кивнул тот. — И как там поживает наш город на Неве?

— Наш поживает нормально, не жалуемся, — ухмыльнулся Павел.

— Мне кажется, или вы не слишком приветливы к новым знакомым? — спросил Виктор. — Вроде бы из культурной столицы нашей Родины…

— Я

не люблю, когда меня воспитывают, — снова усмехнулся Павел. — Я с тринадцати лет сам себе хозяин. Вкалываю, будь здоров. Строю светлое будущее, ну и всё такое.

— Ну, так и я занимаюсь тем же самым, — невозмутимо пожал плечами Виктор. — Будущее-то у нас одно на всех, значит, и идти к нему нужно всем вместе.

— Это дружным строем, получается? — ухмыльнулся Павел.

— Зачем же обязательно строем? Просто плечом к плечу, помогая слабым, выдвигая вперёд сильных, как авангард.

Женщины почувствовали нарастающее напряжение между мужчинами и решили разрядить обстановку.

— А давайте пить чай? — предложила Тамара Ивановна. — Любочка такой замечательный чай прислала с Павликом! Настоящий цейлонский.

— Давайте, — охотно согласился Павел.

— Ой! Что же это я? — спохватилась мать Алёны. — Дочка сбегай-ка в магазин. Купи сахара, масла на бутерброды и конфет каких-нибудь.

— Хорошо, — кивнула Алёна.

— Деньги там, на тумбочке в прихожей возьми.

— Ладно.

— Можно я вас провожу? — попросил Виктор.

— Да здесь рядом, через два дома.

— Всё равно. Можно?

— Ну, хорошо. Идёмте.

Когда они вышли на улицу, Алёна спросила:

— Как он вам?

— Кто? Павел? — Виктор замялся. — Какой-то он странный, что ли.

— Ага. Вот и мне он не понравился совсем, — призналась Алёна. — А мама мне его в женихи сватает.

— Павла? В женихи? — удивился и заволновался Виктор. — А вы?

— Я? — Алёна подняла на него смущённые глаза. — Я не хочу такого мужа. У меня другой на примете есть.

Виктор понял, что она говорит о нём и от сердца у него отлегло. Оно забилось радостно и гулко.

В магазине почти никого не было. Алёна решительно подошла к прилавку и попросила кассиршу:

— Пожалуйста, полкило сахара, сто грамм масла и двести «Мишек».

— На севере или в лесу? — уточнила кассирша.

— На севере, — кивнула Алёна.

— Два рубля восемнадцать копеек.

Забрав покупки, они вернулись в квартиру Алёны.

Тётя Наташа и Тамара Ивановна вместе с Павлом уже сидели за столом и о чём-то оживлённо беседовали.

— Что же это вы, не дождались нас? — с укоризной заметила Алёна. — Я пойду бутербродов нарежу. Мама, тётя вам с колбасой или с сыром?

— Нам всё равно, — отозвалась Тамара Ивановна.

— А вам? — Алёна взглянула на Виктора.

— Пожалуй, с сыром, — улыбнулся тот.

— А

мне с колбасой, пожалуйста! — крикнул вдогонку девушке Павел. — Если честно, обожаю с колбасой, — признался он женщинам.

— Что же вы стоите там, Виктор? — спохватилась Наталья Ивановна. — Присаживайтесь к нам.

Виктор сел на предложенный стул, по-прежнему чувствуя лёгкое смущение.

— Павел нам рассказывал презабавные вещи на житейскую тему, — сообщила Алёнина тётя. — Оказывается у них в Ленинграде жизнь сильно отличается от нашей, можно сказать, провинциальной.

— Да? — удивился Виктор. — По-моему, у нас в стране жизнь везде одинаковая. Или я чего-то не знаю?

Он внимательно посмотрел на Павла. Тот усмехнулся в ответ на его слова.

— Одинаковая-то она одинаковая. Просто иногда задумаешься… Как странно получается. Вот мы сидим тут, собираемся пить чай, а ведь где-то совсем другая жизнь. Где-то идёт война, на Марс летят ракеты, а Лужниках сто тысяч зрителей смотрят футбольный матч… Интересно, кто будет чемпион Союза?

Павел посмотрел на Виктора.

— Конечно, «Спартак», — беспечно пожал плечами тот.

— Неа. Мне кажется, что «Пахтакор», — сообщила Алёна, входя в комнату и неся тарелку с бутербродами и хрустальную конфетницу с «Мишками».

— Почему? — удивился Павел, недоумённо глядя на неё.

— Не знаю, — пожала плечами девушка, подсаживаясь к Виктору и протягивая ему бутерброд с сыром.

— Нет, ну всё же, — допытывался у неё Павел. — Я вот лично за «Зенит» болею.

— «Зенит» нынче на чемпиона не тянет, — со знанием дела сказал Виктор, откусывая бутерброд и запивая его чаем, заботливо подлитым ему в чашку Алёной.

— А вы, почему за «Спартак» болеете? — не унимался Павел, которого задели слова Бугрова. — Вам же, вроде как, за «армейцев» болеть положено.

— Почему? — в свою очередь удивился Виктор. — Что за странные стереотипы: если милиция, то обязательно болеют за «Динамо», если военные, то за ЦСКА… Кстати, я-то не военный, совсем, — добавил он.

— Странно, — усмехнулся Павел. — Насколько я понимаю вы…

— А что вы думаете о себе? — перебила его Алёна, которую начала уже раздражать неоправданная колкость их ленинградского гостя.

— О себе? — удивился и немного растерялся Павел. — Ну что о себе думать можно? Я так думаю — жить надо на всю катушку, весело жить. Я правильно говорю? — Он посмотрел на Тамару Ивановну и её сестру. Те тактично не вмешивались в разговор молодёжи.

— Весело жить не запретишь, — осторожно пригубила горячий чай мать Алёны.

— Веселиться, значит? — понимающе закивала головой девушка. — Баловать себя, любимого?

— А вот воспитывать меня не надо, — покачал головой Павел. — Газеты я читаю. Только идеи идеями, а человек сам по себе.