Обагрённые
Шрифт:
Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоёт:
Кто весел — тот смеётся,
Кто хочет — тот добьётся,
Кто ищет — тот всегда найдёт!
— Ты на работу не опоздаешь, Магомаев? — ехидно усмехнулся Гешка, с трудом отбиваясь от брата.
— Никогда и ни за что! А ты — марш умываться! Я пока завтрак приготовлю.
Гешка отбросил одеяло, скинул на пол босые ноги и замаршировал в ванную, подпевая радио:
Спой нам, ветер, про славу и смелость,
Про учёных, героев, бойцов,
Чтоб сердце загорелось,
Чтоб каждому хотелось
Догнать
— Так какие у тебя тогда планы на сегодня? — спросил брата Виктор, когда они уже сидели на кухне.
— Сначала в дисплейный класс пойду, а потом в футбол гонять с ребятами, — деловито сообщил Гешка, старательно сгребая с тарелки остатки яичницы с жареными сосисками и запивая всё молоком из гранёного стакана.
— Ясно. Ладно, братишка. Успехов тебе в освоении ЭВМ и в отращивании икроножных мышц.
— Я что. Это тебе успехов, — подмигнул Гешка и спросил с затаённым восхищением: — Вить, а ты взаправду на Марс полетишь?
— Если пустят, обязательно полечу. Только это пока страшная тайна! Понял?
— Понял. А скоро?
— Уже, должно быть, скоро. Смотри сообщения ТАСС по телевизору.
Гешка покосился на стоявший в углу новенький «Горизонт».
— И нисколечко не боишься?
— Нет.
— А если погибнешь? Как мама с папой… — грустно добавил Гешка и требовательно посмотрел на Виктора. — С кем я тогда останусь?
— Так не ради ж ерунды какой погибну.
— А ради чего тогда? — допытывался Гешка.
— Да вот ради тебя, хотя бы.
Виктор потрепал брата по вихрастой голове.
— Ради папы с мамой, ради страны нашей. Чтобы становилась она ещё краше, ещё мудрее и сильней. И ты не бойся, Гешка, без меня не пропадёшь. Страна наша замечательная, она о тебе обязательно позаботится, в люди тебя выведет, на привольную и счастливую дорогу к звёздам.
— И сможет? — засомневался Гешка.
— Конечно! Вот смотри, — принялся объяснять Виктор. — За границей, в странах, где нет социализма, всем на свете владеют капиталисты, а простые рабочие люди находятся в полной зависимости от них, в настоящем экономическом рабстве. Понимаешь? Как в древнем мире, только ещё хуже, потому что капиталист не гарантирует никому ни еды, ни жилья, ни здоровья за его труд на него самого.
— Знаю, — понимающе закивал Гешка. — Нам в школе об этом тоже рассказывают.
— Это хорошо, что рассказывают, — одобрил Виктор. — У нас же в стране все средства производства: заводы, фабрики там разные, судостроительные верфи, прииски полезных ископаемых, месторождения руд всяких — всё это находится в общественной собственности. Никто не имеет права владеть всем этим единолично, потому что это всеобщее достояние, достояние нашего народа. Каждый советский человек есть собственник этого достояния. Все мы — и я, и ты, и твои одноклассники — все собственники нашего общего материального богатства. Поэтому, когда наши заводы и фабрики продают за границу станки, оборудование, а ещё нефть, газ, руду, то от вырученной государством прибыли каждому жителю нашей страны отчисляется процент на специальный банковский счёт.
— От всего-всего? — изумился Гешка.
— Да. От всего совокупного
— Каждому человеку? — ещё больше изумился Гешка, с сомнением глядя на брата.
— Каждому, — подтвердил Виктор. — Всем, всем, всем. И мне, и тебе.
— Это ж какие деньжищи получаются! — сообразил Гешка и едва не задохнулся от восторга. — Можно же и вовсе не работать тогда, а жить в своё удовольствие! В кино ходить каждый день, мороженное есть, газировку пить.
— Э, нет, брат! Шалишь! — погрозил ему пальцем Виктор. — Всё это богатство будет у тебя, только если ты честно трудишься на благо нашего государства или прилежно учишься. Создаёшь в течение своей жизни материальные или духовные ценности. Тунеядцам не будет ничего, а вот самоотверженным труженикам пожалуйста. Они могут пользоваться своим капиталом в своё удовольствие.
— А работать нужно всю жизнь? — скривился Гешка. — До самой смерти?
— Дурачок! — Виктор потрепал брата по вихрастой голове. — Пока есть силы, желание и стремление быть полезным. А так в пятьдесят пять пожалуйте на пенсию, на заслуженный отдых. Но индивидуальный капитал может пригодиться и раньше. Вот если, к примеру, у какого-то ребёнка умрут родители, то он не погибнет с голоду на улице. Накопленный его родителями капитал перейдёт ему и позволит государству растить такого малыша в интернате, где он не испытает никаких лишений. А ещё этот капитал помогает старикам и инвалидам жить достойно, ни в чём не нуждаясь.
— Да, здорово, — слегка печально вздохнул Гешка.
— Вот ты книги хорошие читаешь? — спросил его Виктор.
— А как же! — воскликнул Гешка. Он соскочил со стула, сбегал к себе в комнату и принёс оттуда какую-то книжку. Протянул брату.
— Вот!
Виктор взял её у него, рассматривая обложку.
— Аркадий Гайдар «Судьба барабанщика». Хороша книга, душевная, — похвалил он. — А про Тимура читал?
— Читал, — радостно махнул рукой Гешка. — У нас скоро «Молодую гвардию» в классе изучать будут. Клавдия Степановна говорит вещь стоящая!
— Учительница твоя, по литературе? — догадался Виктор и подтвердил. — Верно, правильно говорит. А вот когда в девятый перейдёшь, там, по программе «Туманность Андромеды» будет Ивана Ефремова. Вот это книга! Всем книгам книга!
— Про астрономию? — сморщился Гешка.
— Про жизнь. Про нашу будущую жизнь, братишка. При коммунизме, когда жить будет ещё лучше и привольнее. О том, к чему сейчас каждому стремиться нужно, в каком, понимаешь, направлении двигаться всем. Вот так то.
— А если я её сейчас в библиотеке возьму и прочту?
— Не прочту, а прочитаю. Сейчас тебе такую книгу ещё рано. До неё чуток дорасти нужно, мозгами. Понимаешь? — Виктор слегка постучал пальцем брата по лбу. — Не спеши, Гешка. Умей наслаждаться каждым моментом жизни.
— Как это?
— Ну как это тебе попроще объяснить, подоходчивей? — Виктор остановил взгляд на книге, которую всё ещё держал в руках. — Вот, как Серёжа Щербаков из этой книги, как Тимур Гараев и его команда, как другие герои замечательных книг и жизни — твори добро вокруг себя, и будет тебе счастье. Понял?