Об истине
Шрифт:
Причина всех трёх пожаров сладко спала на столе, пуская слюну на сложенные ладони.
Донгеша же, главная виновница столь неприятных событий, в сопровождении двух десятков нагов из городской охраны была отправлена в столицу ещё утром. Риалаш не желал везти её вместе с Дариллой. Больше всего ему хотелось собственноручно придушить нагиню или порвать на части. Но увы, закон требовал суда. Если бы Дарилла пострадала сильнее, то Риалаша не остановил бы никакой закон. Но сейчас меньше всего на свете ему хотелось разбираться с кругом наагаришей из-за самоуправства. Ничего, эту золотохвостую тварь ожидает достойный приём в столице.
– Всё готово, - в трапезную, где продолжала спать Дарилла, заглянул Миссэ.
– Пусть выносят Низкана, - распорядился Риалаш.
– Мы выйдем следом.
– Он рвётся на своих ногах выйти.
– Передай ему, что, если будет рваться и дальше, своих ног у него не будет.
Миссэ хмыкнул и отправился наверх. Через несколько минут двое нагов на носилках вынесли мрачного и крайне недовольного Низкана. Его левая нога, опухшая и перебинтованная до колена, была завёрнута в одеяло и покоилась на подушке. По животу и груди бывшего вольного туда-сюда в страшном возбуждении скакал малыш Дар. Выпущенный, точнее, упущенный ранним утром на волю, он сразу же метнулся к своему хозяину и радостными визгами разбудил дремавшего в той же комнате Доаша. Рассерженный наг в свою очередь разбудил Низкана, попав ему подушкой в лицо. Метил он, впрочем, в зверёныша, но спросонок бросил снаряд сломанной рукой, и она его подвела. Низкан в ответ едва не метнул Дара, но вовремя вспомнил, чем может быть живое вёрткое тепло в руках.
С улицы, куда вынесли Низкана, раздался грозный рёв малыша, а Риалаш, тяжело вздохнув, посмотрел на Дариллу. Он успел прийти в себя после ночного происшествия и теперь не мог понять, как допустил, чтобы его жену зашивали. Инстинкты внутри шипели, что лучше бы Доаш походил со сломанной рукой, чем его Дарилла с нитками на теле.
Доаш как раз маячил рядом. Выглядел он невыспавшимся и виноватым. Перелом ему срастили, но руку туго обмотали повязками. Лекарь вообще запретил пользоваться ей некоторое время, но бессовестный наг проигнорировал запрет.
– Дарилла, - Риалаш погладил девушку по плечу, - просыпайся.
Девушка сморщила нос и неохотно приоткрыла глаза.
– Нам пора в путь.
До неё не сразу дошёл смысл сказанного. В голове тяжело клубился вязкий как кисель туман, и так сильно хотелось спать, что аж тошнило. Но осознав, что от неё требуется, Дарилла тихо застонала, а затем зашипела. Да как она в таком состоянии в седле удержится?! Ещё и тело болит. И горло... Всё болит!
Но она всё же встала и тяжёлой поступью направилась к двери.
– Надо было тебя просто донести!
– Риалаш раздосадовался на самого себя, что эта очевидная вещь сразу не пришла ему голову. Как он всё-таки ненавидит собственные инстинкты, они лишают его способности адекватно рассуждать.
У двери Дариллу перехватил взволнованный хозяин постоялого двора. Всунув ей в руку морковь, наг ласково улыбнулся и прошептал:
– Когда я болел детстве, мама всегда кормила меня ею. Это очень полезно и совсем не тяжело для живота.
Дарилла осоловело посмотрела на морковь, явно не понимая, что с ней делать. Риалаш ополз её и через плечо поторопил:
– Не отставай.
Осмотрев овощ, Дарилла решила, что пару раз куснёт его, а оставшуюся часть оставит Светёлке. Шагнув за порог вслед за мужем, девушка вгрызлась в сочно хрупнувшую морковь и замерла,
Несколько десятков нагов запрудили небольшую улицу и, перешёптываясь, чего-то ожидали. Гул их голосов звуком напоминал жужжание пчелиного роя. Увидев наагасаха, они разом умолкли, и Дарилла поняла, что ожидали именно их.
Наги не посмели подползти слишком близко к постоялому двору. Да им бы никто и не позволил. В пяти саженях от входа полукругом расположилась цепочка нагов из городской стражи. Пустой пятачок за их спинами занимали два паланкина, три колесницы и одна лошадь под седлом - Злыбень.
Дарилла, с хрустом пережёвывая морковь, с недоумением осматривала толпу. Ей отвечали любопытными, удивлёнными и ошеломлёнными взглядами. Парочка из них даже была скептическими. Но именно сейчас девушке было не то что всё равно, какое она производит впечатление, - она даже не задумалась об этом.
– Ох ё ж моё!
– Ерха едва не подскочил от удивления, шагнув за порог.
– Это что за собрание?
Ползущий за ним Миссэ что-то быстро прошептал тому на ухо, и удивление на лице старика сменилось косой ухмылкой.
– Госпожа, - Доаш привлёк внимание Дариллы и почтительно указал в сторону одного из паланкинов.
Та посмотрела на него с недоумением, не понимая, с каких это пор она стала госпожой, а затем всё же перевела взгляд на паланкин. Голова соображала с большим трудом и неохотой. Когда до девушки наконец дошло, что именно от неё хотят, Ерха уже успел забраться в седло, а Риалаш - заползти на колесницу.
Дарилла сморщила нос. Садиться в паланкин она не хотела. Там же наверняка Донгеша, а ей и без того плохо, чтобы ещё терпеть присутствие идиотки-нагини. Куснув ещё раз морковь, девушка шагнула к Злыбню и протянула остатки лакомства лошадке. Та смахнула угощение, лишь чудом не откусив пальцы самой девушки. А Дарилла направилась к Риалашу. Забравшись в колесницу, она подобралась к переднему борту и, не обращая внимания на множество любопытных взглядов, уселась спиной к нему. Надвинув капюшон на глаза, девушка забросила ноги на сложенный хвост мужа и, блаженно застонав, откинулась назад. Уснула она почти мгновенно.
Риалаш обескураженно посмотрел на неё, но быстро взял себя в руки и подстегнул лошадей. Толпа расступилась перед ним в полной тишине, провожая взглядами виднеющиеся над хвостом сапоги. Следом тяжело и грузно зашагали тролли, неся оба паланкина. Из одного из них раздавались радостные визги малыша Дара и глухое ворчание Низкана. Последними ехали на колесницах Миссэ и Доаш, а прямо за ними, задиристо задрав хвост, вышагивала Злыбень. В конце улицы к ним присоединился отряд из двух десятков нагов, и город странники покинули уже в их сопровождении.
Проснулась Дарилла только поздним вечером. Проснулась и тут же села, озадаченно осматриваясь. Сперва она решила, что лежит на кровати, закрытой балдахином. Но потом почувствовала качку, с трудом вспомнила про существование паланкина и опять с удивлением осмотрелась, пытаясь понять, где Донгеша. Не обнаружив нагиню, девушка выглянула за полог и столкнулась с взглядом едущего рядом Риалаша.
– С пробуждением, - губы его раздвинулись в ослепительной улыбке.
– Как себя чувствуешь?
– Хорошо, - прохрипела Дарилла и мгновенно засомневалась. Едва она заговорила, как сразу же заныли швы и заболела голова.
– А где Донгеша?