Оазисы
Шрифт:
Куноити побежала к Черной границе, благополучно пересекла ее и снова повернулась лицом к монстру, который по-змеиному скользил к ней в колышущейся траве. Вероятно, Аико беспокоилась, что Тварь замешкается перед границей и не заметит разрыва.
— По местам! — крикнул Матиас.
Пилигримы, как было оговорено ранее, растянулись в линию, спиной к Восточному селению, лицом — к Западному. Ни в коем случае нельзя было допустить Тварь в селение Исиро. Тварь следовало гнать в Западное селение, а потом залечь в окрестностях, чтобы не быть убитыми синоби противников. Когда люди Восточного дзёнина дадут сигнал дымовой шашкой, что будет означать
Всё просто и в то же время безумно.
Вопреки ожиданиям Аико, Тварь не промедлила перед границей ни мгновения. Серо-стальной сегментированной тушей она скользнула по разрыву на территорию Оазиса, где ее встретили Пилигримы. Матиас, Димитрий и Тэн, громко вопя и размахивая оружием, погнали Тварь в нужном направлении, а Алан встал прямо перед разрывом, чтобы отрезать ей путь назад.
Пока всё идет как по маслу, восторженно подумал Алан, наблюдая, как Тварь помчалась к Западному селению. За ней трусцой побежали Пилигримы. Алан дернулся было вслед за ними, но его внимание привлекла Аико.
Солнце было готово вот-вот взойти, и при свете зари он мог разглядеть ее лицо, не скрытое маской. Она улыбалась.
— Хоросё… — сказала она с блаженным видом. Ее раскосые глаза закатились.
Алан прыгнул к ней и успел подхватить на руки. Аико потеряла сознание — то был результат воздействия эманации Твари.
— Эй, кто-нибудь! — крикнул Алан.
Никто из синоби не появился.
Алан не сумел нащупать пульс на белой шее Аико.
“Ну вот и первая жертва этого сумасшествия, — подумал он мрачно, положив ее на траву возле рисового поля, — неужели нигде в мире нельзя жить без глупых жертв?”
Глава 8. Западный дзёнин
— До сих пор поверить не могу, что план удался, — сказал Матиас тремя часами позже, сидя на трясущейся телеге, запряженной парой волов. — Такое ощущение, что какая-нибудь гадость еще даст о себе знать.
Матиас обливался пoтом, отчего его гладкая темная кожа блестела как отполированная, широкие ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Такими же запыхавшимися выглядели и Тэн с Димитрием.
— Тварь мы выгнали и разрыв закрыли, — сказал Алан немного смущенно. Он единственный, кто не запыхался. Неудивительно: он оставался у Черной границы с Аико на руках всё то время, что остальные Пилигримы носились, как угорелые, за Тварью. Эта беготня длилась битых два часа, пока в воздух над Западным селением не взвилась дымовая шашка. Алан не имел права покидать пост, чтобы не дать другим Тварям проползти в Оазис, но менее виноватым себя от этого не чувствовал.
— Гадость вполне может и случиться, — прохрипел Димитрий, — если этот старый пердун Исиро откажется от своих слов. Мы и сделать-то ему ничего не сможем!
Тэн, утирая мокрое лицо широким рукавом халата, оптимистично проговорил:
— А я думать, что старый пердун держать слово.
Алан кивнул ему:
— Вот и я так думаю.
Но на душе кошки скребли. Дзёнин уже нарушил негласное правило гостеприимства по отношению к Пилигримам. Во всех Оазисах принято принимать Пилигримов как почетных гостей, всячески ухаживать и не оставлять без внимания. За пока еще недолгую карьеру Алан никогда не сталкивался с подобным обхождением. Если старик нарушил это правило, то нарушить собственное слово для него, в сущности, не проблема. Хотя где-то глубоко в подсознании Алан был уверен, как и
Повозка, на которой везли победителей Западного дзёнина, никак не походила на триумфальные колесницы, на которых возвращались с локальных войн правители Оазиса под названием Ромул. Ею правил флегматичный юноша в потрепанной одежде земледельца и соломенной широкополой шляпе. На самом деле это был синоби под прикрытием. Алан порадовался про себя, что суровые воины догадались навалить на повозку мягкого и пахучего сена, иначе на ухабах Пилигримы отбили бы себе все кости.
После бессонной ночи у Алана слипались глаза, да и его друзья то и дело громогласно зевали. Желание упасть и уснуть мертвым сном подавлялось нарастающим чувством голода и тряской повозки. К счастью, вскоре они подъехали к двухэтажному зданию в центре Восточного селения, где Пилигримам пришлось пережить не самые приятные в жизни приключения.
День уже был в разгаре. По яркому небу плыли кучевые облачка, но ни малейшего ветра не ощущалось, солнце палило, и начиналась нешуточная жара.
Вокруг здания выстроились синоби в черном, но без масок. Скуластые и раскосые лица были непроницаемы. На длинном флагштоке перед зданием повис флаг темно-синего цвета с непонятным кроваво-красным иероглифом, выглядевшим так, будто его нарисовали несколькими ударами меча.
Что-то подсказывало Алану, что весь прошлый год этот флаг красовался перед “домом советов” в Западном селении.
Охая и крякая, Пилигримы слезли с повозки. К ним подошел один из синоби, совсем еще юноша, с перышками редких усиков на верхней губе, круглолицый и прыщавый.
— Увазяемые Пиригримы, просю за мной, — проговорил он.
Вслед за проводником Пилигримы вошли в темный и прохладный коридор. На сей раз он не пустовал: справа и слева вдоль него застыли воины в черном с выглядывающими из-за плеч рукоятками мечей.
Юный проводник абсолютно беззвучно прошел по коридору, затем по лестнице поднялся на второй этаж. Остановился возле двери в комнату, в которой Алан при первом посещении обнаружил только стол с письменными принадлежностями. А за дверью напротив Димитрий наткнулся на повешенного человека и ящик с золотыми монетами…
Согнувшись в три погибели, юноша отодвинул в сторону дверь и жестом пригласил Пилигримов войти.
Стол стоял на прежнем месте. Никуда не делись и письменные принадлежности: чистый пергамент, похожая на квадратное корытце чернильница и аккуратные кисти.
Исиро сидел с поджатыми под себя ногами лицом к двери. Он зачем-то обмотал голову белой матерчатой полосой. При виде Пилигримов слегка кивнул.
Напротив него, спиной к вошедшим, в той же неудобной позе сидел какой-то человек в черном халате и маске.
Алан быстро оглядел помещение в поисках Кассии, но других людей здесь не было. У Алана неприятно захолонуло сердце. Где Кассия? И кто этот человек, похожий на Рыцаря Дебрей?
— Белый цвет в Зэн Секай — цвет траура, — объявил Исиро. — Мы потеряли много людей с обеих сторон, но такова наша судьба. Тварь убивать людей Рафу. Люди Рафу убивать наши люди. Мы убивать шпион и предатель. Один из них вы видеть повешенный в первый наш встреча…
Алан и Димитрий обменялись выразительными взглядами. Оба прекрасно помнили повешенного беднягу в этом доме. Он истек кровью; наверняка его пытали перед смертью. Что за суровый и жестокий народец…